На самом крупном слоне — горе мышц и жира — был установлен золоченый, украшенный сверкающими на солнце драгоценными камнями паланкин. Судя по тому подобострастию, с каким кланялись в сторону паланкина солдаты (даже те пехотинцы, что шли в колонне, окружающей слонов), в нем сидел Лузгаш или его двойник.
— Он, — подтвердил Лакерт, кивая в сторону слона. — Чаще Лузгаш ездит на лошади, как и все, но здесь решил пустить пыль в глаза. Чтобы его слава шла впереди армии.
Я несколько раз поклонился в сторону паланкина и прокричал «ура!». Девушки посмотрели на меня, как на сумасшедшего, а я расхохотался, как пьяный.
— Не отличайтесь от других! — посоветовал я им. — Все просто вопят от восторга, а вы нахохлились, словно курицы.
Вард развязно помахал слону рукой, Эльфия воскликнула что-то вроде «слава законному государю», но Валия хранила гробовое молчание и оставалась насупленной. Впрочем, до нее действительно никому не было дела. Скорее всего, это и возмущало княжну больше всего.
Главный слон остановился подле возвышения. К нему тут же приставили выкрашенную в красный цвет деревянную лестницу, по которой Лузгаш спустился на помост. Насколько я мог судить с такого расстояния, это был самый обычный мужчина с немного выпяченными губами, пронзительными черными глазами, редкой, с проседью бородой и прямым носом. Встреть я его в толпе, взгляд бы на нем не задержался. Вел он себя спокойно, без брезгливости и излишнего самодовольства.
Повелитель Луштамга, подчинивший себе Бештаун. уселся в золоченое кресло. Эльфия шепотом сообщила мне, что кресло — из дворца, использовалось для малых приемов отцом Валии.
Трубы взревели с утроенной силой. Глашатай, взобравшийся на помост, проорал:
— Приветствуйте Лузгаша Великого, мудрого и смелого, почтившего вас своим присутствием!
Глотка у глашатая была луженой.
Орал он так, что слышно было в самых удаленных концах торжища, несмотря на гул большой толпы людей. Может быть, когда-то он продал товар по завышенной цене и ему в горло залили алюминий? Или использовали для усиления голоса какую-то более действенную магическую технологию?
Толпа нестройно прокричала, что рада видеть своего нового патрона. Лузгаш брезгливо улыбнулся.
На помост тем временем поднялись несколько человек в доспехах — по всей видимости, боевые командиры и советники Лузгаша. Заурбек отирался возле помоста.
— Господин Луштамга и многих удаленных земель, великий Лузгаш объявляет, что рад выраженной вами покорности. Он обещает защищать всех граждан княжества Бештаун, их права и свободы. Теперь вы находитесь под надежной рукой! — прокричал глашатай.
Даже мне было немного обидно слышать такие слова, хотя я и не являлся гражданином Бештаунского княжества. Но толпа вновь проревела что-то одобрительное.
— Перед коронацией народу вручаются подарки, — сообщил глашатай.
Два дюжих молодца поставили перед огромным слоном, на котором приехал Лузгаш, большую бочку. Слон погрузил в нее хобот, потом поднял его вверх, и в толпу полетели алюминиевые монеты. Слон старался — монеты вылетали даже за пределы торжища. Радостные вопли перемежались криками ярости. Началась дикая свалка. Копьеносцы на верблюдах успешно сдерживали беснующуюся толпу в нескольких метрах от помоста.
Поскольку все только и делали, что рыскали по площади в поисках монет, Валия ехидно спросила, глядя на меня:
— Почему же ты не гоняешься за легкими деньгами, сэр Лунин? Нужно вести себя, как все.
— Ты права, княжна, — ответил я, поднимая с земли блестящий кругляшок, подкатившийся почти под ноги Валие. — Еще порция пива и орешков нам обеспечена.
— Мне и так уже тошно, — поморщилась Эльфия.
— Разделяйте трудности с вашим народом, — не преминул поддеть княжну и Эльфию Лакерт. Ему дешевое пиво пришлось как нельзя более по вкусу, и он с негодованием наблюдал, как девушки выплескивают на землю остатки из своих кружек.
Минут через десять слон опустошил бочку, и беснование улеглось.
— Все довольны? — проревел глашатай. По монете, а то и по пять досталось почти каждому, поэтому толпа дружно проревела:
— Да!
— Наступает самый торжественный и счастливый момент: государь Бештауна официально вступает во владение землями княжества! Он наденет корону бывших князей, которая займет место среди знаков власти, завоеванных его доблестной армией!
Человек в доспехах вынес корону: четыре серебряные полосы крест-накрест, украшенные драгоценными камнями и золотом в форме листьев винограда. Среди камней короны преобладали аметисты, сапфиры и алмазы.
Валия мертвеннно побледнела.
— Корона отца, — прошептала она. — На этом негодяе…
Даже народ приутих. К трону для коронования не позвали никого из бештаунских беев. Даже регент Заурбек топтался рядом с помостом, не смея подняться выше.
Лузгаш взял корону с бархатной подушки, снял шлем и сам надел засверкавший самоцветами венец на голову.
— Как повелитель Бештауна, объявляю свою волю, — сказал он не очень громко, но многие его услышали. — Регент Заурбек за заслуги перед своим народом и армией Луштамга назначается мною младшим беем Ставки Великого повелителя Лузгаша.
Глашатай повторил слова правителя в полный голос.
— Он будет служить вторым наместником Бештауна — после Трксна. Младшему бею дозволяется подойти и выразить почтение господину.
Заурбек неохотно поднялся на помост и поцеловал сапог Лузгаша. Видимо, у младших беев было принято приветствовать повелителя именно так. Старшие, наверное, целовали руку.
Валия горько усмехнулась, глядя на унижение своего бывшего советника.
— А сейчас будут казнены враги государя, — объявил глашатай.
На помост вытолкнули нескольких китайцев и джигитов из гвардии Валии. Руки их были скручены за спиной.
— Хань Нунь! — ахнула Валия. — Я думала, его убили… И Джардан! Что же это делается?
Сабленосцы тем временем выхватили клинки. Несколько взмахов — и преданные княжне воины были обезглавлены. Кровь ручьями хлынула с помоста в толпу.
— Так будет с каждым, кто пойдет против Лузгаша, — объявил глашатай.
Толпа притихла. Казненных воинов многие знали лично, притом с лучшей стороны. Да и казнить солдата только за то, что он предан госпоже, — аморально по любым законам. К тому же публичные казни для Бештауна были не слишком привычны.
— Приветствуйте волю повелителя! — проорал глашатай.
Ответом ему была гробовая тишина. Только несколько полностью упившихся свиней из местных проорали что-то невразумительное. И тогда солдаты Лузгаша дружно и страшно прокричали:
— Любо!
Это слово с диким, чужим акцентом звучало ужасно. От крика кровь стыла в жилах.
— Ваш регент Заурбек мог быть назначен и старшим беем, — объявил Лузгаш. — Но местные жители показывают мало энтузиазма в поддержке новой власти. Они не хотят вступать в мою доблестную армию. Если так пойдет и дальше — добра бештаунцам ждать не стоит. Но если вы разделите со мной трудности похода против неверных, княжество ждет богатство и славная участь!
Народ продолжал безмолвствовать.
Валия наклонилась ко мне и горячо зашептала:
— Ты ведь можешь все, Сергей! Забери у него корону! Сорви с головы наш родовой венец!
Я прикинул свои шансы. Миновать воинов на верблюдах, пожалуй, смогу. Скорее всего, меня не убьют и быстрые телохранители с саблями. Но уйти потом через толпу с погоней за плечами?
