На дороге кони смотрелись уместно — мало ли кто, куда, откуда и зачем бредет по караванному пути? Но перед въездом в город от них необходимо было избавиться. Вооруженные всадницы на конях были слишком узнаваемы, а мужчины вызывали повышенное внимание, так как представляли угрозу.
Мы разминулись с двумя небольшими пешими отрядами Лузгаша. Воины и их командиры не обратили на нас особого внимания. Это радовало, хотя я подозревал, что, столкнись мы с ними в другом, более глухом месте, без драки не обошлось бы. Рожи у солдат были самые бандитские, и в удовольствии пограбить малочисленную группу, не принадлежащую к их войску, они бы себе не отказали.
Неподалеку от въезда в город возвышался длинный двухэтажный трактир.
— Здесь можно остановиться. — смилостивился я над девушками, давно мечтавшими о теплой ванне и ночлеге под крышей. — И продать коней.
— И продать коней.
— Нельзя, — покачала головой Валия. — Меня в этом трактире хорошо знают. Я часто заезжала сюда с дороги выпить холодного кумыса.
— И меня они видели, — вздохнула Эльфия.
— А у Лузгаша есть нехорошая привычка ставить в общественных местах соглядатаев, — заметил Вард. — Так что мне в трактир тоже лучше не соваться.
— Выходит, коней придется продавать мне, — заключил я. — Но незнакомец, желающий сбыть сразу четырех оседланных лошадей, выглядит подозрительно — сразу возникает вопрос, где он их взял.
— Сейчас другое время, друг! — Вард хлопнул меня по плечу. — Каждый тянет то, что плохо лежит, и стремится избавиться от громоздких вещей, превратив их в звонкую монету. Ты продашь коней без проблем. Правда, не за полную цену, но без лишних вопросов.
Молодой вор, пожалуй, был прав. Опыта в таких делах у него было побольше моего.
— Где же мы встретимся? — спросил я.
— Немного дальше по дороге, — предложил Лакерт. — Мы сядем вон там на пригорке и будем ждать, когда ты принесешь нам поесть.
— Да… — Эльфия потерла руки. — Чего-нибудь горяченького… Может быть, скроем лица чадрой, как принято у некоторых мусульман, и войдем все-таки в трактир? — обратилась она к Валие.
Княжна задумалась, за нее ответил я:
— Нет. Если есть шанс, что вас не узнают, когда вы будете гулять по трактиру с открытыми лицами, то нет шанса, что вас не запомнят, если вы будете скрывать свои лица: чадрой, вуалью, мотоциклетным шлемом… Тайна всегда привлекает людей.
— Каким шлемом? — переспросила Эльфия.
— Шлемом со сплошным забралом, — поправился я. Мотоциклы были здесь не в моде.
— Трактирщика зовут Бен-Али, — сообщила на прощание Валия.
— Странное имя, — удивился я.
— Он и сам странный. Но от лошадей не откажется. Промышляет контрабандой и скупкой краденого много лет. Но мои люди ни разу не смогли доказать его вину.
— Что ж, лучшей рекомендации для нашего будущего партнера не найти.
Я взял коней за поводья (это было не так просто — четыре лошади имели желания, отличные от моих, и занимали много места, а у меня только две руки) и пошел к трактиру, стоявшему метрах в пятидесяти от дороги.
Во дворе трактира было немноголюдно. Судя по всему, в это смутное время заведение работало не на полную мощность. Хотя, может быть, посетители собирались здесь ближе к вечеру. Как бы там ни было, маленький негритенок, выскочивший как из-под земли, забрал и быстро привязал к столбам двух коней. Еще минута — и все лошади были определены.
Я подивился тому, где хозяин нашел негритенка для привлечения внимания посетителей (в Бештауне нефы встречались, но очень редко), и спросил:
— Где мне найти Бен-Али, малыш?
— Отец в главном зале, — ответил негритенок.
В просторном помещении с высокими потолками, огромным очагом посредине и баром у дальней стены я не стал спрашивать, кто из присутствующих — хозяин трактира Бен-Али. После заявления ребенка это и так было ясно.
Негритянка за стойкой бара была не в счет.
Два щуплых темноволосых горца, протирающие столы, — тоже. Китаец, одиноко сидящий за столиком, — вряд ли. А вот толстый негр в синем шелковом жилете с массивной золотой цепью на шее наверняка и был хозяином трактира.
— Здравствуй, Бен-Али, — обратился я к негру как к старому знакомому.
— И ты здравствуй, рыцарь, — сдержанно улыбнулся хозяин, показав ровные белые зубы. — Извини, что-то не припоминаю тебя.
— Наверное, мы раньше не встречались, — легко признался я. — Меня зовут Серго. Друзья рассказывали, что твой трактир — из лучших. Здесь можно снять отличную комнату и хорошо пообедать. А главное, с хозяином можно вести дела.
Негр подобрался.
— Да, с Бен-Али можно вести дело, — солидно кивнул он. — Но можно ли вести дело с тобой? Я ничуть не хочу обидеть рыцаря, но воин — это не купец. За тебя может кто-то поручиться?
Негр для солидности выпятил и без того большие губы, глядя на меня в упор.
— Не знаю. — Я равнодушно пожал плечами. — Давно не был в этих краях, приехал издалека…
— Из Китая? Из Индии? Из Турции? — спросил Бен-Али.
— Не важно, — усмехнулся я. — Не могли бы мы с тобой выпить стаканчик и обсудить небольшое дельце?
— Отчего нет? — Лицо негра сделалось настороженным. — Выпивка за счет заведения. Пива, Гассан!
Еще один негритенок, появившийся в зале словно по мановению волшебной палочки, принес две большие глиняные кружки, полные пенного пива.
Мы присели за столик и отхлебнули по глотку.
— Купишь четырех коней? — без предисловий спросил я.
— Коней? — спокойно переспросил Бен-Али. Глаза его загорелись, но только на миг. — А зачем мне кони? Совсем недавно их можно было купить по десять серебряных динаров за штуку.
— Так и было, — согласился я, глотнув пива. — Но теперь-то цена поднялась. К тому же у меня отличные кони.
— Ворованные? — не моргнув глазом спросил Бен-Али.
— У тебя их искать не будут.
— Пришиб хозяев?
— Ты не священник, а я пришел к тебе не каяться, — рассмеялся я прямо в лоснящееся лицо негра. — Проблем с конями не возникнет. Они даже не клейменые. Берешь или нет? Мне рекомендовали твое заведение, но, если сделка тебя не интересует, я найду покупателя…
— Найдешь. Без денег, — усмехнулся трактирщик. — Желающих много, только вот будет ли у них монета?
— Мне не обязательно продавать всех коней разом. Хвоста за мной нет.
— Семьдесят динаров, — предложил Бен-Али, прекращая дискуссию.
Как я и подозревал, цены на лошадей опять пошли вверх. До вторжения Лузгаша обычная лошадь стоила около двадцати полновесных серебряных динаров. А по законам восточного рынка запрашивать нужно было по крайней мере вдвое больше предложенной цены.
Я решил, что палку в таком деле перегнуть сложно, и как бы в раздумье проговорил:
— С этой сделки я надеялся выручить двести динаров…
— Ты в своем уме, рыцарь? — вскинулся негр.
— Мы не на рынке. Ты имеешь дело с солидным человеком, а не с пустобрехом-купцом. Лошади сейчас действительно в цене, идут по сорок динаров за голову. Но даже если я сбуду коней за эти деньги, должен же я иметь какой-то навар? Я ведь беру коней не для себя. У меня есть все, что нужно. Предлагаю сто динаров. Если нет, ищи другого покупателя.
Мне понравился такой способ вести дело. Не понимаю, правда, как Бен-Али удалось сохранить уважение местных купцов с такой привычкой — заключать сделку почти без торга, ведь это идет вразрез с обычаями. Хотя, может быть, он растерял их уважение давным-давно и ему все равно. Что касается меня, то я разделял позицию негра. Мне не нравилось торговаться, хотя иногда это было выгодно.
