— Может, они сами влезли? — спросил я.
— Люди? — переспросил Касым.
— Конечно. Пауков-то уж туда точно никто не затаскивал.
— Гипноз? — уточнил Нахартек.
— Ты заметил, что мы не видели этих тварей до самого последнего момента?
— Да, они отводили глаза, — мотнул головой юноша.
— Я имею в виду не свои глаза, а наши… Они нас как бы зачаровали. Если бы не твой остекленевший взгляд, я бы мог вообще не увидеть первого паука. И попасть на ветку рядом с Терентием… Не забуду этого до конца жизни. Да я теперь побоюсь тушить ночью свет!
Мне, напротив, стало легче. После того как я разрубил огромного паука надвое, стал меньше их бояться. Точнее, испытывать к членистоногим меньшее отвращение. Бояться чего-то я перестал уже давно.
Сейчас я наконец понял, что до этого меня терзал не страх перед пауками. Меня просто мучила необходимость оставаться в одном мире с этими существами. Душа восставала против этого. А давить пауков в любом месте, в любое время я не мог. Хотя бы потому, что я не судья всем тварям. И времени бы это заняло много. И не принято в человеческом обществе. Да и не передавишь всех. Поэтому я был вынужден с ними мириться. И именно это было особенно тяжело.
В лабораторию мы примчались, когда уже зажгли керосиновые светильники. Профессор Слуцкий неспешно беседовал о чем-то с молодым студентом, и после тех ужасов, которые нам довелось увидеть в последние полчаса, это выглядело просто дико. Там, в ветвях, скрывался ужас, а они могли обсуждать что-то другое! Студент улыбался и кивал, профессор пытался распрямиться, но это у него не слишком хорошо получалось.
Касым, узнав в Слуцком кого-то из руководства (думаю, он плохо разбирался в здешней иерархии), закричал чуть ли не в лицо профессору:
— Пауки!
Хотя лицо молодого человека было перекошено от ужаса и отвращения, Поликарп Тимофеевич на своем веку, судя по всему, повидал и не такое. Мало ли какие бредовые идеи преследуют разных людей?
— Вашему товарищу плохо? — спросил он меня, не обращая внимания на Касыма.
Слуцкий тоже плохо разбирался в нашей иерархии — Касым как-никак был моим адъютантом.
— Мы нашли трупы похищенных людей, — заявил я. — В паучьем гнезде. Вызывайте службу безопасности.
Профессор и бровью не повел. Не слишком торопясь, он отошел к окну и потянул за невзрачный шнурок. Раздался страшный рев паровой сирены, которую, наверное, было слышно за пять километров от лаборатории.
— И ректор, и следователь, и начальник службы безопасности, и оперативный отряд сейчас будут здесь, — пояснил он. — Теперь рассказывайте. Или подождите до прибытия следователей, чтобы не повторяться. Но скажите мне для начала — какое место вы романтично назвали паучьим гнездом? Не философский ли факультет?
Я слегка улыбнулся. Невинная попытка съязвить относительно коллег даже не вызвала у меня раздражения. Слуцкий словно бы был сейчас человеком из другого мира. Мира, который еще не обрел страшное знание.
— К сожалению, в гибели отдельных людей повинны обычно не философы, а практики, — вежливо ответил я. — А под паучьим гнездом я понимал именно паучье гнездо. Огромные пауки живут в ореховой роще. Вы знали об этом?
Слуцкий посмотрел на меня с удивлением, а Касым решил пояснить мой рассказ:
— Они просто ужасны, господин профессор. Мохнатые. Глазищи — как алюминиевые динары, и не мигают. А размером — с теленка!
Профессор слегка поморщился.
— Ваш друг, пожалуй, все же болен, — заметил он. — Или его укусили? В окрестностях Краснодара водятся ядовитые пауки, но они скорее нормальных размеров. Привычных, я бы сказал.
В это время в лабораторию ворвался отряд из десяти человек с духовыми ружьями и полковник Тарасов.
Привычных, я бы сказал.
В это время в лабораторию ворвался отряд из десяти человек с духовыми ружьями и полковник Тарасов.
— Еще кто-то пропал? — деловито спросил полковник.
— Наши гости утверждают, что кто-то нашелся, — ответил Слуцкий.
— Мы нашли трупы, — пояснил я.
— Отлично! — воскликнул Тарасов, но быстро поправился: — Я хотел сказать, хорошо, что есть зацепка. Потому что в то, что люди живы, я уже не верил. И что дал предварительный осмотр? Отчего они умерли?
— Затрудняюсь ответить, — ответил я. — Они все в паутине…
— Их убили пауки, — перебил меня возбужденный Касым, и я дернул его за рукав — пора бы уже успокоиться и замолчать. — Заманили на дерево, сделали из них мумии. И жрут потихоньку.
— Пауки? Мумии? — Тарасов недоуменно нахмурился.
— Мы нашли гнездо гигантских пауков, — повторил я. — И в нем — останки людей.
И тут на пороге появился ректор Степанов.
— Вы знали, что на территории университета водятся пауки величиной с собаку? — обратился я к нему.
— Не переутомились ли вы, господин Лунин? — мягко спросил Порфирий Петрович, заглядывая мне в глаза.
— Да они над нами глумятся! — закричал вдруг Касым во всю глотку. Не думал, что он способен на такую выходку… — Вас бы туда, на орех! И он несется на вас со всех восьми ног! Я едва не поседел! А трупы качаются, словно окорока в коптильне!
— Тише, тише, — сказал Тарасов. — Рассказывайте с самого начала.
Стараясь сохранять спокойствие, я начат рассказывать.
Ночь прошла в поисках огнемета и организационных усилиях по его доставке в университет. Профессор Слуцкий, ректор Степанов, милиционеры — безопасники и их суровый начальник, полковник Тарасов, в конце концов нам поверили. Относительно нашей находки и относительно пауков. Так же, как и похожий на крупного медведя генерал службы безопасности Гайдук, примчавшийся из Краснодара, и специальный представитель митрополита, маленький старичок отец Фома.
Что касается выводов, которые можно было сделать благодаря нашей находке… Мы и сами не имели какого-то четкого мнения. Хотя единственные из всех присутствующих побывали в гнезде и своими глазами видели пауков. То есть имели гораздо больше материала для размышления.
До хрипоты спорили о том, могли ли пауки натворить таких дел. Каждый слышал, что эти существа обладают некоторыми гипнотическими способностями. Но каждый в то же время понимал, что загипнотизировать человека так, чтобы он пошел в ореховую рощу и сам повесил себя на сук, затруднительно. Однако же если человека предварительно укусить — гораздо легче. Потому что воздействие яда или иных психотропных веществ на организм может усилить внушение стократно.
Хотя всем было любопытно посмотреть на паука размером с собаку, ночью в рощу идти никто не рвался. Даже вооруженный до зубов. Даже в большой компании.
Генерал Гайдук, поразмыслив немного, вызвал из Краснодара танк. Чувствовалось, что танки — любимая техника генерала. Хотя могучий Гайдук мог, пожалуй, победить в рукопашной любого, он уважал парометы. Может быть, потому, что они были даже сильнее его.
Две парометные установки дежурили постоянно во дворе резиденции митрополита — на всякий случай, и одну из них начальник безопасности Краснодара счел необходимым привести в университет.
Я думал, что от парометного танка будет мало пользы. По роще машина не пройдет, а даже если и найдет дорожку среди могучих деревьев — как разглядеть цели в густой, еще не облетевшей листве?
Самым животрепещущим был, конечно, вопрос о том, откуда взялись гигантские пауки. Высказывались самые дикие предположения. Я склонялся к тому, что они были завезены армией Лузгаша. И что отца Филарета укусил именно такой паук, которого он принял за апокалипсического зверя. И что такая же тварь крутилась вокруг нас, когда мы собирались переходить через горы. И что следы на земле, которые я обнаружил на месте гибели Филарета возле Провала, у покинутого костра в горах и под выбитым окном лаборатории, — именно следы паучьих лап.
