И, насмешливо прищурив зеленые глаза, добавил:
— Как же еще назвать того, кто из грязной лужи, по которой зверь прошелся, пить вздумает?
Я вспыхнула, распрощавшись еще с одним сказочным шаблоном, и ускорила шаг. Пить хотелось невыносимо!
Долго ли, коротко ли мы шли по лесу, как вдруг кот замер с занесенной лапой и навострил уши:
— Слыш-шишь??? — встревоженно прошипел он.
Я испуганно обернулась по сторонам. Вокруг было тихо. Деревья стояли стеной, где-то вдалеке звенел комар да посвистывал ветер, вороша макушки деревьев.
— Слыш-шишь?! — повторил кот, выгнув спину и подняв голову к небу.
— Да что случилось-то? — забеспокоилась я.
И тут ветер взвыл дурным голосом оперного тенора, посыпались сверху листья, шишки и ветки. Что-то оглушающе просвистело над головой и сбило нас с ног, раскидав по обе стороны тропинки. А когда я, вопя и ругаясь, выбралась из кустов, выдирая из косы репьи, на тропинке стояла блудная ступа, а в ней покачивалась из стороны в сторону метелка.
— Вот те на! — почесал за ухом кот, выпрыгнувший из листьев лопуха.
Ступа смиренно наклонилась, приглашая садиться.
Варфоломей обернулся ко мне:
— Полетим?
— А у нас есть выход? — Я очистила подол от репьев и шагнула к ступе. Лучше пятнадцать минут ужаса в воздухе — и мы в говорливой избушке Яги, чем два дня ужаса в лесу — и стоптанные в кровь ноги.
Кот, довольный моим решением, быстренько юркнул к ступе. Я прыгнула следом, взмахнула метлой и приготовилась к худшему. Но ступа, к удивлению, плавно взмыла в воздух и, постепенно набирая скорость, поплыла над верхушками деревьев.
Полчаса полета пронеслись с ветерком, я уже даже стала наслаждаться дорогой и возрадовалась, что ступа на этот раз решила обойтись без выкрутасов. Но, как показали дальнейшие события, рано я это сделала. Прокатив нас над ромашковым покрывалом лужаек, опоясанным голубым браслетом реки, ступа неожиданно резко изменила направление и помчалась к зеленеющему у горизонта лесу. У верхушек леса ступа выровнялась, галопом пронеслась по кронам сосен и, опрокинувшись в воздухе, выронила нас в лесное озеро. Холодное, как минералка из холодильника!
Мокрые и злые, мы с котом вынырнули из воды в самом центре озера и, побив все рекорды по плаванию, выскочили на берег. Только тут мы заметили свидетелей нашего позорного падения и спортивного рекорда. На берегу стоял самый настоящий Иван-царевич — русоволосый, голубоглазый, одетый по моде русских народных сказок: в кушак, белую рубаху с обстрочкой и штаны, заправленные в красные сапоги.
Судя по настороженному виду, нашему появлению он не обрадовался. А в воде на поросшей мхом кочке сидел обнаженный мужчина с широкими плечами профессионального пловца и ослепительно-белой кожей. Его тело прикрывали только водоросли, оплетшие бедра, но незнакомца это отнюдь не смущало. Он насмешливо таращился на нас зелеными, как мох, глазами, и приоткрыл в улыбке белые, как речной жемчуг, зубы.
— Это кто же ко мне пожаловал? — прожурчал он.
— Водяной! — мяукнул кот, встряхиваясь и обдавая меня брызгами.
— Здрасте, — опешив, выпалила я.
— Варфоломей! — Голос Водяного был подобен воде, которую переливали из одного кувшина в другой. — А это что же, получается, Яга? Ох, шалунья, — он шутливо погрозил мне пальцем, — говорил же, увлечение молодильными яблоками тебя до добра не доведет. Посмотри, в кого себя превратила — в девчонку сопливую.
— Я не сопливая. — Я обиженно шмыгнула носом. — Просто воды наглоталась. И не Яга я вовсе.
— Знаю, — в голосе Водяного, как рыбка в реке, плеснулась грусть, — что не Яга. И не Василиса. Был бы кто из них, ничего бы этого не началось…
Царевич что-то тихо пробормотал Водяному и настороженно покосился на меня. Тот лишь усмехнулся.
— Не того ты боишься, Коля. Это друзья наши.
Царевич снова тихо сказал, но на этот раз я уже вытряхнула воду из уха и расслышала:
— Как знать? Ты же ее впервые видишь.
— Я-то впервые, — признал Водяной. — А вот Варфоломей уже и подружиться успел. Правда, Варфоломей?
— Это Яна, — с важностью представил меня кот. — Она заместо Василисы. — И, подумав, добавил: — Временно.
— И, подумав, добавил: — Временно.
«А царевич-то хорош», — оценивающе глянула я. Высокий, статный, голубоглазый. Как какой-нибудь поп-идол, вырядившийся сказочным принцем для съемок нового клипа.
— А от Василисы что слышно? — с надеждой спросил Водяной.
— Ищем, — коротко буркнул кот, не став пересказывать вести, полученные от Ильи, но еще не подтвержденные Ивом.
— Поторопиться бы надо, — сдвинул брови Водяной. — Неладно нынче в реках и в лесу.
— А что такое? — с тревогой мяукнул кот.
— А что это с вашей ступой случилось? — перебил его царевич. — Возникли разногласия?
— Почему же? — с вызовом ответила я, выжимая косу. — Мы специально искупаться летели. Жарко сегодня, не правда ли?
— А-а-а, — насмешливо протянул царевич. — А что ж так быстро из воды выскочили? Уже накупались?
— Для первого раза достаточно, — с достоинством ответила я, разглаживая подол.
— А ты всегда в сарафане купаешься? — любезно поддержал беседу царевич.
— Конечно! — не стушевалась я. — Никогда не знаешь, где встретишь своего царевича. А я девица незамужняя. Вот ты, например, женат? — Я игриво взглянула на царевича, тот в панике отшатнулся. — Похоже, что женат, — сокрушенно вздохнула я. — И не очень удачно.
Осененная внезапной мыслью, я оглядела берег и листы кувшинок на предмет царевны-лягушки со стрелой в зубах. Вот повезло-то! Застала исторический момент: Иван-царевич сватает лягушку у Водяного! Хотя в сказке вроде бы без Водяного обошлось, да и дело было на болоте, а здесь озеро…
— Сколько за нее даешь? — полюбопытствовала я насчет выкупа.
— Что? — дрогнул царевич.
— Понятно, на халяву домработницу завести хочешь, — неодобрительно протянула я. — Она тебе и ковер за ночь, и озеро из глотка воды, и лебедя из костей, и прочие спецэффекты. Тиран и деспот! А впрочем, — внезапно смягчившись, я подмигнула Коле, — хочешь, поспособствую?
Будет еще этот несносный царевич меня на смех поднимать! Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вот женю его на лягушке — и буду хохотать, когда он ее целовать начнет, а она не расколдуется.
— Это как же? — Коля не смог устоять перед моим предложением.
Я победно улыбнулась:
— Цену собью.
Царевич заколебался. Я подошла к Водяному, насмешливо прислушивавшемуся к нашему разговору, и доверительно зашептала:
— Понимаю, такая волшебница нужна самому. Но, может, на озере сыщется какая-нибудь самая ненужная лягушка? Царевичу любая невеста сойдет.
— Царевичу? — насмешливо булькнул Водяной. — Это кто ж здесь царевич? Варфоломей, что ли? И на что коту лягушка?
— Лягушка мне не нужна, — подал голос кот. — Мне бы лучше рыбки.
— Ну так иди налови, — поддел его Водяной.
Кот смущенно затоптался на месте.
— Без труда не выловишь и рыбку из пруда, — мстительно сказала я, припомнив коту издевательство с пирогами.
Варфоломей с укоризной посмотрел на меня и повесил усы.
— Ладно уж, — смилостивился Водяной. — Держи!
Он зачерпнул в пригоршню воды, и я с удивлением увидела в его ладони крупного карасика, которого он бросил коту. Варфоломей с урчанием накинулся на добычу и утащил ее в кусты.
