Новость отозвалась теплом в сердце. С Ивом все в порядке, спасибо Лешему, который, несмотря на свое плачевное состояние, отвел от рыцаря опасность в пути. Не случилось бы чего в самом городе. И еще этот сон с Ивом, угодившим в яму! Все сны, которые я видела здесь, предупреждали об опасности: колобковый кошмар уберег от ведьминых пирожков, а во сне, в котором Ив оказался в ловушке, я спасалась от ведьмы, присвоившей мою молодость.
И если видение про ведьму оказалось правдой, как бы и с рыцарем ничего не стряслось.
— Вот только вестей от него пока нет, — укрепил мое беспокойство Леший. — А ведь у нас уговор был, как он только что разузнает, то сразу через сороку передаст.
— Еще не вечер, — не выразил тревоги кот, — объявится!
— На дорогах тоже неладно, — глухо сказал Леший. — Разбойников развелось, как никогда, волки лютуют — даже огня не боятся.
— Да это не только леса и реки болеют, все Лукоморье занемогло, — в задумчивости протянул кот.
— И началось это после ухода Василисы, — тихо добавила я.
Оба — и кот, и Леший — впились в меня глазами, словно я сказала что-то сенсационное.
— Сначала Василиса исчезла… — начал Леший.
— …потом нехорошо о Бабе-яге заговорили, — подхватил кот.
— …потом лес занемог, — продолжил Леший.
— …а там и на речные угодья напасть напала, — заметил Варфоломей.
— Кто-то пытается лишить всех нас силы! — выпалил Леший.
— Вашу с Водяным силу подрывает, — согласно кивнул Варфоломей, — а бабушкино честное имя чернит и людей против нее настраивает. Не ровен час, избушку подпалят!
— Знать бы, кто этот злодей! — хором воскликнули кот и Леший.
— Уж я бы ему зенки выцарапал! — вспыльчиво пригрозил Варфоломей.
— Уж я бы его еловыми ветками отходил да диких пчел на него натравил, — стиснул кулаки Леший.
— Одно могу сказать точно, — вмешалась я. — Это не Забава, не Стеша и не Любава.
— Сразу все стало ясно, — пробурчал кот.
— Неужто Кощей? — предположил Леший.
Я вздрогнула. Кощей в моем списке подозреваемых значился последним, хотя Варфоломей настаивал, что Кощея как самого загадочного кудесника нужно проверять в первую очередь. В душе я надеялась, что Ив разыщет Василису раньше, чем я доберусь до конца списка, а Василиса мигом разрулит все проблемы, как и положено порядочной Бабе-яге. Пока же было ясно одно: кто-то стремится избавиться от самых влиятельных соперников, в числе которых Яга и властелины водной и лесной стихий. То ли этот кто-то не терпит конкурентов, то ли опасается, что Яга, Леший и Водяной могут помешать его грандиозным планам. А планы в этом случае могут быть только одни — подчинить себе Лукоморье, удерживая бразды правления с помощью магии.
Честно говоря, образ Кощея с ролью властелина Лукоморья у меня никак не вязался — сказывались все те же сказочные стереотипы. Кто такой Кощей? Его тихие радости — прекрасную царевну похитить, над Иваном-царевичем, явившимся невесте на выручку, поглумиться, между делом над златом почахнуть. Ни в одной из сказок Кощей не желал «царствовать и всем владети», не считая кинофильма «Там, на неведомых тропинках», где Кощей при помощи Соловья-разбойника, Змея Горыныча и Лиха одноглазого пленил царя Берендея и партизанку Бабу-ягу, а после заседал в царском тереме, облюбовав трон. Но я в эту историю никогда не верила, потому что Баба-яга там была теткой пионера, который в итоге всех спас, а пионерия и сказочное Лукоморье в моем сознании несоединимы. Пока же наверняка я знала одно: Кощей — темная личность, и слухи о нем ходят самые мрачные.
Пока же наверняка я знала одно: Кощей — темная личность, и слухи о нем ходят самые мрачные. А посему заводить с ним знакомство я не спешила. Тем более после репортажа Колобка и его рассказа о лысом, старом, злобном старике.
— Может, и Кощей, — ответил кот на вопрос Лешего, почесал за ухом и, к моему облегчению, добавил: — А может, и не он.
— Возможно, я чем помогу? — встряла я.
Кот покосился на меня с сомнением, Леший поднял покрасневшие глаза с надеждой.
— Не сильна она в природной магии, — разбил его надежды бессердечный Варфоломей.
— Но я могу хотя бы посмотреть! — заупрямилась я. — Глядишь, пойму, в чем дело.
— Я покажу, — торопливо сказал Леший, цеплявшийся за любую соломинку.
Кот закатил глаза и дернул хвостом, всем своим видом выражая безнадежность моих попыток и тем самым разжигая во мне веру в победу.
— Веди, — велела я и шагнула вслед за Лешим в коридор между деревьями, которые расступались перед нами на глазах.
Вокруг стояла тревожная тишина, нарушаемая только пугливым шепотом листьев и болезненным хрустом веток. На всю округу не было слышно ни одного птичьего голоса — ни крика сойки, ни хриплого карканья вороны, ни чириканья воробья, ни пения дрозда. Даже дятел не напоминал о себе мерным стуком по дереву.
— Леший, — хриплым от страха голосом спросила я. — Почему так тихо?
Тот поднял на меня потухший взгляд.
— В этой части леса особенно неладно, птиц и зверей здесь почти не осталось. Они ушли туда, где еще мало больных деревьев и сухих трав.
Леший вдруг поморщился и схватился за сердце. Мы с котом бросились к нему:
— Что с тобой?
— Ничего, — он прислонился к ближайшему дереву, — сейчас пройдет.
А меня пронзила внезапная догадка: если здоровье леса отражается на внешности его хозяина, может, части леса — это органы тела Лешего? Какая-нибудь сосновая роща — легкие, малинник — правая рука, а дубрава, по которой мы сейчас идем, — его сердце? Тогда, если окончательно вымрет она, умрет и Леший?
— Идем, — позвал Леший, отделяясь от дерева. — Мы уже близко.
Мы шли мимо поникших берез, мимо скорбно стенающих сосен, мимо воинственно нахохлившихся кустарников. Видимых признаков болезней не было, но деревья словно предчувствовали надвигающуюся беду.
— Куда ты меня ведешь?
— Туда, с чего все началось. То дерево, которое зачахло за одну ночь, было первым.
Яблоня, склонившая ветви к тропинке, словно молила отведать ее зеленое яблочко. Я ухватилась за гладкий бочок, но Леший вихрем подскочил ко мне и выбил яблоко из рук.
— Не тронь!
— Ну если тебе так жалко… — насупилась я.
Леший хмуро кивнул на подножие яблони. В пожухлой траве рыжел беличий хвост. Я поежилась при виде остекленевших глаз мертвого зверька.
— Еще три дня назад эта яблоня славилась сладкими плодами, — с горечью сказал лесной хозяин. — Вчера, отведав их, заболели ежи, сегодня погибла белка. Сейчас в округе не осталось живности — напуганные зверьки бежали в другую часть леса.
Я поспешила вслед за Лешим, подальше от отравленной яблони, коварно манившей своими плодами.
Сейчас в округе не осталось живности — напуганные зверьки бежали в другую часть леса.
Я поспешила вслед за Лешим, подальше от отравленной яблони, коварно манившей своими плодами.
— Вот здесь, — глухо сказал Леший, сворачивая на узкую тропинку, — липа цветущая росла, а сейчас…
Его голос сорвался, словно он сообщал о гибели близкого, и Леший замер перед высохшим деревом, на корявых лапах которого раскинулась пульсирующая зеленая паутина. Я вздрогнула, представив, каких размеров должен быть паук, соткавший такое.
— Что это? — спросила я у Лешего.
— Это липа, — бесцветным голосом прошелестел он. — Я помню ее, когда она была еще тоненьким побегом…
