Василиса, не веря своим ушам, бросила взгляд за плечо. На бревенчатом полу не лежало ни осколочка! А мать держала в руках целую и невредимую, как Василиса и загадывала, чашу.
— Ну ступай, егоза, — улыбнулась мать. — Да впредь не балуй.
Василиса птичкой порхнула из царицыных покоев, каким-то недетским своим чутьем понимая, что рассказывать матери о чуде, которое она только что сотворила своими руками, не стоит…
Глухой кашель Бабы-яги вырвал Василису из оживших воспоминаний. Черный кот с беспокойством метнулся к печке и вскарабкался наверх.
— Говори, зачем пришла, — хрипло велела Яга. — А то, не ровен час, помру и не успею горю твоему помочь. Да и ты, судя по тому, что ночью в избу Яги не побоялась прийти, торопишься шибко.
— Я из дому сбежала, — выдохнула Василиса, растерянно теребя косу.
— Хороша царевна! — возмущенно фыркнул черный кот, ошарашив девушку.
— В прошлый раз ты не разговаривал, — выдавила она.
— В прошлый раз и ты не очень-то говорила, — с ехидством отозвался кот, заботливо укрывая хозяйку тряпьем и укладываясь под боком.
— Молчи, пустозвон, — цыкнула на него Яга и пристально взглянула на девушку. — Интересный расклад получается. А ко мне почему явилась? Али дружок сердечный испугался и бросил беглую царевну?
— Нету никакого дружка, — вспыхнула Василиса. — Батюшка меня замуж хочет отдать за Чернослава.
При упоминании имени жениха Яга вздрогнула, и в руке, рассеянно поглаживающей кота, остался клок черной шерсти. Кот обиженно взвыл и соскочил с печи.
— За Чернослава, говоришь? — нахмурилась Яга, не обращая внимания на жалостливо голосящего кота, и с сочувствием взглянула на оробевшую Василису. — А я-то чем помочь могу?
— Укрой меня, бабушка, — взмолилась Василиса. — Чернослав — он злой, он темный, не любит он меня, уж я-то вижу.
— Ох, царевна, — вздохнула Яга, — припозднилась ты. Сама видишь, близехонек мой час. Долго я на белом свете гостила, пора и честь знать.
Василиса задрожала.
— Неужели ничего нельзя сделать, бабушка?
— Не жилец я на этом свете, — прошамкала Яга.
Кот скорбно взвыл, прижался к хозяйке.
Кот скорбно взвыл, прижался к хозяйке.
— Я думала, ты меня спрячешь, — зашептала Василиса. — Думала, научишь, как от погони скрыться да людям пользу своими умениями приносить. Я ведь, бабушка, исцелять умею. Я украдкой в тереме помогала…
— Что ж сестрицу свою не исцелила? — со строгостью осадила ее Баба-яга. — То-то же. Есть в тебе умения, да только управлять ими ты еще не научилась, и мало что тебе, девица, пока под силу.
— Научи, бабушка, — взмолилась Василиса, — научи, милая!
Яга вытянулась на печи, вздернув крючковатый нос, уставилась в потолок и замерла.
— Быть по-твоему, Василиса, — наконец молвила она. — Чему успею, тому научу.
Кот перевел дух и припал к блюдечку с родниковой водой за неимением молока. То, что без молока Варфоломей тяжко страдает, мы уже твердо уяснили. Причем, по версии кота, выходило, что главная обязанность Бабы-яги — обеспечивать бедного котика свежим молочком, и только ради этого помогать страждущим. Колдовство за молоко и сметану — и других валют не приемлем.
— Значит, Яга стала учить Василису тому, что умела? — сгорая от любопытства, спросила я.
— Так и было, — с важностью сообщил кот, оторвавшись от блюдечка. — Яга поведала ей все полезные свойства трав и их сочетаний, рассказала, когда надобно собирать травки, чтобы они сохранили целебные свойства. Научила понимать голоса лесных птиц и зверей, прислушиваться к матушке-земле и батюшке-лесу, — перечислял он, успевая намывать усы. — Сообщила, как распознать клад глубоко под землей и как вычислить вора…
Я приуныла, слушая этот внушительный список. Я из этого и половины не умею. И как только справляться буду?
— Но то была лишь десятая часть того, что умела моя хозяйка, — печально закончил кот. — До остального Василисе пришлось доходить собственным разумом да делом.
Всего десятая часть! Я вконец приуныла и вздохнула:
— А мне, значит, и вводный курс лекций провести некому…
— Чем смогу — помогу, — обнадежил меня Варфоломей. — Как помогал Василисе все это время. Так вот, через три дня после того, как Василиса появилась в нашей избушке, моя хозяйка испустила дух…
— Как?! — поразилась я. — Всем этим премудростям Яга обучила Василису за три дня?!
— Я же говорю, — обиженно повторил кот, — она не передала ей и десятой части своих знаний.
— А кто надоумил Василису прикинуться Ягой? Сама Яга? — полюбопытствовал Ив.
— Так вот я и сказываю… — продолжил кот. — Дело было так…
Василиса
Все три дня после побега Василиса, как умела, пыталась облегчить страдания Бабы-яги и с жадностью впитывала в себя знания, которыми делилась с ней легендарная чародейка. Василиса старалась не думать о том, что она станет делать, когда уста старухи застынут и жизнь покинет ясные желтые глаза, смотрящие ей прямо в сердце. Василиса понимала, какую честь оказывает ей Яга, передавая свой опыт, и не могла не сознавать, что обязана этим своим чистым помыслам и искреннему желанию продолжить дело чародейки, не оставить людей без волшебной помощи.
От зари до захода солнца Василиса металась от печи к столу, ворошила вязанки сухих трав, смешивала в котелке разные снадобья, училась видеть и слышать то, что было недоступно раньше.
Как по заказу зарядил дождь, и тропинку к избушке размыло, так что никто из посетителей не мешал тихим разговорам Яги и Василисы. Даже словоохотливый Варфоломей притих, свернувшись клубком в ногах у хозяйки, и только неотрывно следил за девушкой, сверкая зелеными глазищами.
К вечеру Василиса валилась с ног, но, превозмогая усталость, гнала сон и стремилась узнать как можно больше: Яга была плоха, и каждая беседа с ней могла стать последней.
Яга спала плохо, поэтому охотно делилась с девушкой своими знаниями, и в избушке засыпали уже глубоко за полночь. Добравшись до лавки, Василиса мгновенно проваливалась в сон, не замечая, как жестки доски супротив мягкости перин в тереме батюшки.
Старуха с одобрением поглядывала на девушку, которая оказалась равнодушной к комфорту и жадной до знаний. Когда-то она тоже была такой. Значит, и Василиса со временем может стать ей достойной заменой. Вот только у самой Яги этого времени уже нет.
— Ты уж не оставь Василисушку, — шепнула Яга коту, мурлычущему у нее под боком. — И она, верю, тебя не оставит.
Варфоломей еще громче замурлыкал, с тоской прижимаясь к хозяйке и стремясь напоследок выразить всю свою любовь к ней. А когда кот замолчал, Яга уже не дышала.
Василиса проснулась на заре и сразу все поняла по унылой тишине, царившей в избушке. Осиротевший Варфоломей неподвижно сидел в ногах у Яги, только глаза болотными огоньками жгли проснувшуюся девушку.
— Не реви, — строго сказал он. — Хозяйку проводить надо, как полагается.
Дождь кончился, земля успела просохнуть за ночь. Варфоломей повел Василису вглубь леса по одному ему известной тропинке. Поспевая за котом, Василиса удивлялась: деревья как будто расступались перед ними, а потом смыкались за спиной, храня тайную тропку. Варфоломей остановился у древнего дуба, кряжистого и высокого.
— Здесь, — кивнул он, усаживаясь между корней.
Василиса растерянно затеребила косу. Придется постараться, чтобы перенести сюда Ягу и вырыть могилу. Вдруг позади нее затрещали кусты и на поляну вышел большой медведь. Он задрал морду к небу и зарычал.
