— Лукоморье, — провозгласил магистр с таким видом, как будто только что презентовал мне тур на Гавайи. — Это же мир из сказок, известных тебе с детства, — с беспокойством добавил он, не дождавшись желаемой реакции.
Интересно, я сейчас должна прыгать выше верхушек пальм и кричать: «СПАСИБО! Вы исполнили мою детскую мечту»?!
— Ну спасибо, — выдавила я. — Всю жизнь мечтала потусить с Бабой-ягой и Горынычем.
Ив с беспокойством заглядывал мне в лицо. Он сказок про трехглавого змея не слышал и не мог догадываться, что за веселое приключение нам предстоит.
— С Бабой-ягой не получится, — как-то виновато улыбнулся магистр. — Ее сперва разыскать надо.
— Как это «разыскать»? — поразилась я. — Она что, в бега подалась?
— Мы не знаем, — трагическим тоном возвестил магистр. — Но факт есть факт — Баба-яга исчезла, народ волнуется. Наш долг — вмешаться.
Я немного повеселела: это и есть моя последняя миссия? Да дел-то на пару дней. Куда может деться такая знаменитость, как Баба-яга, в крохотном Лукоморье? Да еще с ее-то приметной внешностью?
— Считайте, что мы ее уже нашли, — клятвенно пообещала я, чувствуя признательность к магистру и его коллегам. Хорошо хоть на этот раз меня не заставляют играть чужие роли, как раньше.
— Мне нравится такой настрой, — поощрительно улыбнулся магистр, утирая пот со лба. Я его понимаю — солнце палит немилосердно. — А пока, чтобы народ не волновался, тебе придется побыть ею.
Я остолбенела. Что? Мне? Мне побыть мерзкой, злобной, дряхлой, беззубой, с бородавкой на носу…
— … Бабой-ягой, — подтвердил мои опасения подлец Белимар.
Ив переводил взгляд с магистра на меня, искренне недоумевая, о чем речь и кто такая эта баба, в которую мне предстоит перевоплотиться.
— Надеюсь, это шутка? — выдавила я, начиная закипать под тропическим солнцем.
— Надеюсь, это шутка? — выдавила я, начиная закипать под тропическим солнцем.
Отводя глаза, Белимар взмахнул палочкой и протянул мне бумажный пакет, соткавшийся из воздуха. Я с опаской взяла его и заглянула внутрь.
— Это такой розыгрыш? — с угрозой спросила я, выуживая из недр пакета ужасающую квадратную челюсть с крупными желтыми зубами, которые, видимо, делали со слепка породистой лошади. Я ткнула челюсть Белимару в лицо, та ужасающе лязгнула, и он отшатнулся. А Ив захохотал.
— Что смешного? — огрызнулась я.
— Как я понял, ваша Баба-яга — это какая-то отвратительная, внушающая ужас старуха, — сказал Ив.
— Я потрясена твоей проницательностью. Смешного-то что?
— Просто представил себе, если уж одна челюсть в отдельности способна испугать до полусмерти, какой же ты будешь в полном образе. — Ив давился от смеха, а магистр промокал пот со лба и не чаял поскорее покончить с неприятной миссией.
— А я тебе сейчас покажу! — пригрозила я и запустила руку в пакет. Пальцы нащупали что-то жесткое, как мочалка, — это оказался парик. Я нахлобучила его на голову, вызвав очередной приступ смеха у рыцаря. Следующей моей находкой стала омерзительная перчатка с узловатыми пальцами и толстыми загнутыми когтями, я напялила ее на руку и с рычанием принялась душить ею хохочущего Ива.
— Пожалуй, я пойду, — попятился Белимар. — Смотрю, ты уже со всем разобралась.
— Стойте! — спохватилась я. — Вы зачем напугали нашего дельфинчика? С ним все в порядке? Вы его, случаем, не зашибли, когда приводнились?
— Спасибо, — смущенно кашлянул Белимар, — все в порядке.
— Что значит «спасибо»? — не поняла я.
Магистр смешался и, поспешно пожелав нам удачи на новом месте, стал таять, как в дымке.
— Это он и был, — выдавил Ив. — Все это время.
Я только ахнула. Каков предатель! Все это время следить за нами, крутиться рядом, когда мы в море, слушать все наши разговоры. А я-то, не стесняясь в выражениях, костерила магистров, которые эксплуатируют меня, как Золушку, а отдохнуть толком не дадут, и еще много чего такого, не подумав, говорила.
— Ну я ему это припомню! — Я пригрозила когтистым пальцем в пространство, которое менялось на глазах. Пальмы таяли, как пустынный мираж, и сквозь них все отчетливей проступали очертания дремучего леса.
— Смотри! — Ив сжал меня за другую руку, и я повернулась, успев заметить, как истончается силуэт нашего райского шалаша. Мгновение спустя на его месте уже стояла, крепко держась на куриных ногах, настоящая сказочная избушка.
Не сводя с нее глаз, я машинально стянула перчатку и парик, сунула их вместе с челюстью в пакет.
— Ты когда успел переодеться? — удивилась я, глядя на Ива в привычной ему средневековой одежде путешественника: рубаха, перевязанная широким бархатным поясом, и штаны, заправленные в высокие сапоги. И тут заметила, что изменился и мой наряд: вместо парео на мне был длинный голубой сарафан, тот самый, в котором попала из Москвы в Вессалию. Одежда, конечно, выдаст в нас чужаков, зато внешность у нас самая подходящая для Лукоморья. Я — блондинка, у Ива волосы светло-русые да еще веснушки на щеках просматриваются, глаза у обоих голубые.
Авось сойдем за своих, когда в наряды по местной моде переоденемся. Впрочем, мне это все равно без надобности, мне же Бабой-ягой рядиться придется да народ пугать.
В следующее мгновение шум волн и пение птиц с необитаемого острова окончательно стихли, уступив место звукам природы этого мира. Только звуки эти были отнюдь не из коллекции дисков для релаксации. За нашей спиной трещали деревья и грохотали шаги неведомого чудища.
Ив одним рывком дернул меня в сторону, и мы укрылись в кустах бузины. Как раз вовремя: мгновение спустя по тропке, на которой мы только что стояли, вихрем пронеслось что-то огромное, пестрое, с рыжими ногами. Избушка при виде чудовища подтянулась и как будто приготовилась к бою. Втянула в себя ступеньки, захлопнула ставенки — точь-в-точь неприступная крепость. К чести избушки, она стойко вынесла удар, когда чудо-юдо со всей прыти врезалось в одну из стен, и даже не пошатнулась. А вот чудо-юдо удара не пережило: развалилось на две части, одна из которых оказалась тощим рыжим конем, а другая — низкорослым, но очень крепким мужичком в кольчуге и богатырском шлеме. Мужичонка поднялся на ноги, потряс головой, словно отгоняя от себя звон в ушах, и грозно рявкнул:
— Баба-яга, выходи немедля!
— Щас, бегу и падаю! — проскрипел вредный старушечий голосок.
Я потрясенно замерла. Получается, никуда Баба-яга не пропала? Или уже вернуться успела, пока магистры Совет собирали да меня на замену спроваживали?
— Выходи, убивать тебя буду! — не унимался мужик и воинственно воздел над головой погнутый меч.
А крепкая у Яги избушка, если сталь от столкновения с бревнышками гнется, как фольга. Видимо, богатырь дефект оружия заметил только сейчас, потому что сперва крепко ругнулся, а потом попытался сделать хорошую мину при плохой игре — опустил меч к земле и оперся на него двумя руками. Ни дать ни взять — Горец с плаката кино.
— А силенок хватит? — ехидно спросила Яга.
Богатырь как-то разом поник и, оглядевшись по сторонам и забыв про воткнутый в землю меч, подскочил к избушке и приглушенно зашептал что-то в закрытое окошко. Избушка вздрогнула, распахнув ставенки, как веки, и откуда-то изнутри проскрипело:
— Ах вот как! А что, Илюша, убивать меня ты уже раздумал? Или подождешь сперва, пока я тебе отварчик для мужской силы сварю?
