— Так это недавно было? — уточнила я.
— Да и месяца не минуло, — поведал кот. — Вскоре после этого и Василиса в путь-дорогу засобиралась. Повозилась с мальцом да заскучала по родным. Хочу, говорит, сестриц повидать хоть одним глазком. Как они там, говорит, может, уже замуж вышли и деток родили. Одни беды от этого Лутони на нашу голову! А как Василиса ушла, так что-то неладное началось. Откуда ни возьмись, набежали богатыри да простой люд. Богатыри Яге смертью грозят, крестьяне людоедкой и ведьмой кличут, обвиняют во всех напастях. Один раз чуть избушку не спалили. Хорошо, банька их внимание отвлекла, и избушка в лесу укрылась. Пришлось нам в самую гущу леса забраться, чтобы схорониться. Так, сама видишь, и тут нашли! Я потом походил по округе тайком, послушал, что народ сказывает, чуть не поседел. Гуси-лебеди ребенка украли — Яга виновата, ее лебеди. На коров мор нашел — Яга виновата, ее проделки. Солнце палит — Яга проказничает, без урожая хочет оставить. Три мужика, которые к Яге отправились, пропали — Яга их убила, изжарила, а головы на колья вокруг дома повесила.
— А что, мужики правда пропали? — спросил Ив.
— Пропали. — Кот нервно дернул хвостом. — Один кузнец, сказавшись, что Ягу извести идет, даже до лесу не дошел — с дочкой мельника сбежал, теперь ищи ветра в поле.
А жена его убивается, Бабу-ягу винит, что детишек малых без отца оставила.
— А ты откуда знаешь? — удивилась я.
Кот смущенно потупился.
— Поспрашивал у местных кошечек. Мурка с мельницы видела, как хозяйская дочка с женатым кузнецом тайно встречалась, и слышала, как во время последней встречи они сговаривались о побеге. А чтобы кузнеца не искали, придумали на Ягу тень навести. Тогда как раз вся деревня гудела, что Яга разумом помутилась.
— С этим понятно. Ну а другие два? Которые пропали? — уточнила я.
— Этих я в лесу нашел, — поведал кот. — Одного медведь задрал, другой в болоте сгинул.
— Как же ты про него узнал, если он сгинул? — с подозрением спросила я.
— Водяной мне про то поведал, — оскорбленный в лучших чувствах, ответил Варфоломей. — Нешто ему не знать, что в его угодьях делается? А Леший про другого подсказал: тело в такой непроходимой чаще лежит, что вовек его не сыскать.
— В общем, как ни крути, а Яга крайняя получается, — удрученно подвела итог я.
Так я и знала, что дело тут нечисто. Не просто на маскарад меня магистры спровадили. Выходит, еще надо разбираться, кто Бабе-яге такой черный пиар устроил, и имидж восстанавливать.
— Есть идеи, кто бы это мог быть? — поинтересовалась я.
Кот задумчиво почесал лапой за ухом, избушка, все это время слушавшая наш разговор и вставлявшая время от времени глубокомысленные «Угу», «А то ж!», «Ух ты!» и «Вот ведь как!», в растерянности лязгнула печной затворкой.
— Да кому это надо-то? — протянул кот. — У Бабы-яги никогда врагов не было. И с людьми, и с нечистью она всегда в ладу была.
— Ты сейчас про какую Ягу говоришь — настоящую или Василису? — уточнила я.
— Про обеих. Василиса хорошо с обязанностями Яги справлялась. За все это время люди ни разу не усомнились в подлинности Бабы-яги, а нечисть Василису приняла как преемницу Яги.
— Значит, всякие лешие, водяные и кикиморы были в курсе? — удивилась я.
— А как же им не быть, коли Баба-яга в лесу схоронена? Знает Леший — знает весь волшебный люд.
— А знает весь волшебный люд — и простой народ узнает, — скептически заметила я.
— Никогда! — убежденно возразил кот. — Баба-яга — это тот мостик, через который нечисть с простым людом связь держит. Если не устраивает что Лешего или Водяного, то они сами человеку не покажутся, а придут к Яге да попросят ее передать людям их волю. Так было испокон веков заведено. Если люди узнают, что Баба-яга — это Василиса, прежнему почтению не бывать. Баба-яга-то свое доброе имя веками заслужила. Так что нечисть не выдаст.
— А Василиса как давно место Яги заняла? — вмешался Ив.
— Три весны минуло, — без запинки ответил кот.
— Три года, значит, — протянула я. — А слухи про то, что Яга — злая ведьма, недавно поползли?
— Да вот, вскоре после того, как Василиса в путь-дорогу отправилась. Четыре ночи все спокойно было, а на пятый день богатырь явился, грозился «людоедке» голову с плеч снести.
— Значит, прознали, что Яга отлучилась и… — предположил Ив.
Четыре ночи все спокойно было, а на пятый день богатырь явился, грозился «людоедке» голову с плеч снести.
— Значит, прознали, что Яга отлучилась и… — предположил Ив.
— Да кто ж знает-то? — подпрыгнул кот. — Заболела старушка, лежит на печи, здоровье поправляет. Кто приходит, тому избушка старушечьим голосом отвечает, и они уходят в полной уверенности, что Яга дома, просто у нее неприемный день. А в избу тайком прокрасться невозможно — избушка бы про то знала.
— И все-таки странное совпадение получается, — усомнился Ив.
— Мне больше любопытно, кто тот злодей, что про Бабушку-ягу такие мерзости распускает! — проворчал кот.
— Может, соперники? — предположила я. — Кто-то хочет занять место Яги. Кто-то мечтает о таком же почете, уважении и власти.
— А что, — Варфоломей стукнул хвостом, — в этом есть смысл.
— Значит, надо искать среди волшебников, — резюмировал Ив.
— Преимущественно — молодых да дерзких, — дополнил кот.
— А ведь в таком случае этот волшебник не знает, что Яга — это Василиса, — осенило меня. — Иначе он бы просто разоблачил ее как самозванку. Осталось определиться с кругом подозреваемых.
Варфоломей уселся на лавку, почесал за ухом и стал выдавать список возможных злоумышленников.
— Перво-наперво, Забава, кузнецкая дочь. Девка ладная, красивая, но гордая без меры. В женихи все царевича ждала, а уж какие к ней только добры молодцы не сватались! В чародействе сильна — еще Яга жива была, когда Забава к ней приходила. Хотела у нее секреты волшебства выведать, да только не вышло. Тогда Забава осерчала да предложила Бабе-яге силами померяться — мол, кто победит, тот и будет самой главной чародейкой в Лукоморье. Яга над ней только посмеялась да за дверь выставила. А Забава кулачком избушке грозила да кричала, что Яга еще о ней услышит и пожалеет о своих словах, да только поздно будет.
— Думаешь, она?
— Кто знает? — Кот в задумчивости наклонил голову. — Три года минуло, Забава могла наловчиться в чародействе и захотеть потягаться с Ягой.
— Судя по твоим словам, Забава бы скорей Бабу-ягу на честный бой вызвала, чем исподтишка слухи о ней стала распускать, — усомнилась я.
— За три года она могла и измениться! — упрямо возразил Варфоломей.
Я не стала спорить и на кусочке бересты, выданном мне котом, угольком вывела первое имя.
— Дальше, — призадумался кот, — а вот хотя бы и Степанида, крестьянская дочка. Бедовая девка! Нареченного ее в лесу медведь задрал. Это незадолго до свадебного пира случилось — Ефим отправился дичи добыть, да и сам сгинул. Степанида убивалась страсть как! К Яге пришла, слезами умываясь: помоги, бабушка, суженого оживить, дай водицы живой да мертвой.
— И что Яга? Или это была Василиса?
— Нет, то еще Яга была, — поведал кот и стукнул по лавке хвостом. — Не дала.
— Так, значит, есть вода — живая и мертвая? — загорелась я.
— Есть, да только не про всякую честь, — отрубил кот.
