— Но я этого просто так не оставлю! — пригрозил кот и грозно задрал морду, глядя на блюдце, в котором продолжал распинаться лживый Сидор.
— Баба-яга — вот корень всех бед, — вещал он.
— На вилы ее — и всего делов! — выкрикнул какой-то мужик с лицом настолько заросшим бородой, что и глаз было не разглядеть.
— Увы, — тем временем горестно вздохнул Сидор, — остановить злодейку пока не удается. Отцы пропавших детей и просто отважные герои, которые неравнодушны к чужой беде, каждый день отправляются на поиски избушки Бабы-яги, чтобы расквитаться с ведьмой и спасти детишек, коли те еще живы. Но либо возвращаются несолоно хлебавши, либо не возвращаются вовсе.
Бабы, не выпуская из рук детей, испуганно вцепились и в мужей, словно боясь, что те тоже уйдут искать Ягу и сгинут.
— Берегите своих родных! Баба-яга может наведаться в любую деревню, в любой дом. Ведь она перемещается по небу на ступе и для нее нет преград и расстояний, высоких лесов и непроходимых болот, — вконец застращал народ Сидор. — Вся надежда на нашего доблестного богатыря Чернослава. Он уже избавил Лукоморье от таких злых колдунов, как Косогляд, Добромир и Троян, одолел злых ведьм Будияру и Светозару.
— Интересно, — промычал у ног Варфоломей, — это с каких пор Светозар и Добромир злыми колдунами сделались? Всю жизнь они людям верой и правдой служили.
— А Троян, — усмехнулась я, — злой колдун? А то знаю я одного такого в нашем мире.
— А Троян, — усмехнулась я, — злой колдун? А то знаю я одного такого в нашем мире.
— Тоже колдун? — спросил кот.
— Скорее дух. Так что, сильно он злой у вас?
— Не знаю, никогда про него не слыхал. Вот Косогляд — тот подлец порядочный.
Сидор тем временем продолжал разливаться соловьем о славных деяниях Чернослава, напоминал подробности последних подвигов и призывал народ упасть богатырю в ноги и молить о спасении от бесчинств Бабы-яги.
— Так и сделаем! — тряхнул бородой солидный селянин, похожий на старосту. — Завтра же и напишем прошение богатырю!
Надо же, удивилась я, как Сидор Чернослава-то нахваливает. Так непривычно услышать от него добрые слова, особенно на фоне врак о Бабе-яге. Был бы Чернослав волшебником, я бы решила, что он и есть тот самый кудесник, который вздумал имя Яги ославить, а себя — прославить. Но поскольку Василисин жених всего лишь богатырь, симпатию к нему Сидора остается объяснить только профессиональным интересом. Благодаря подвигам Чернослава у болтуна всегда есть свежие новости.
Блюдечко погасло, а селяне взволнованно загалдели:
— Совсем распоясалась Яга!
— Да что ж такое делается-то, бабоньки!
— Одна надежда на Чернослава…
— Скорей бы уж он Ягу присмирил!
— С Чернославом-то не пропадем, он богатырь славный.
— Он завсегда всюду помогает, добрая душа!
Когда обсуждение поутихло, жадные до зрелищ селяне снова с надеждой уставились на Забаву — что еще новенького им покажут?
К моему удивлению, выпуск лукоморских новостей на этом не закончился. Забава умудрилась набрать репортеров по всему царству, и теперь на тарелочке возник… Колобок. Большой хлебный шар с пронзительными угольками-глазками и вмятиной на месте рта. Пыльный и изрядно раскрошившийся.
— Пока некоторые сыры катаются в масле, — затараторил он, — я, особый гонец Колобок, с опасностью для жизни веду дневной и ночной дозор вокруг замка Кощея. Вот уже неделю катаюсь я вокруг да около высоких стен, затаиваюсь в канавах, залегаю на холмах. Солнце сушит меня безжалостными лучами, роса размягчает мою хрустящую корочку, вороны с голубями пытаются оторвать от меня вкусный кусочек, но меня так просто не остановишь! И вот что мне удалось узнать за эти дни: таинственный и ужасный Кошей живет в замке уединенно, гостей не любит и не привечает. За время моего дозора к воротам поодиночке подъезжали четыре богатыря. Трое вызывали Кощея на смертный бой, но ворота так и не открылись. Каждый из богатырей покрутился у ворот, погрозил Кощею палицей, постращал осадой, но ненадолго их хватило на палящем зное да на сильном ветру. Вскоре и след их простыл, и только я, отважный Колобок, остался нести свою нелегкую, полную опасностей службу. Но одному герою все же удалось прорвать оборону Кощея и проникнуть в замок. Несся он по дороге к замку, будто бы не видя преград на своем пути. И ворота дрогнули перед лицом храбреца и раскрылись. Хорош собой был всадник, по виду — настоящий царевич. Но налицо мне неизвестный. Никак, из заморского царства-государства.
— Эх ты, особый гонец! — с досадой крякнул кто-то из публики. — Хоть бы расспросил, кто таков, откуда?
— Да, поди, он в кустах в то время сидел и трясся от страху, — ехидно заметила какая-то баба.
— Неправда! — оскорбленно взвился Колобок.
— Неправда! — оскорбленно взвился Колобок. — Я не успел на дорогу выкатиться, как царевич мимо промчался, даже меня не заметил.
— Точно, в кустах отсиживался! — загоготал какой-то детина.
— А пока я до ворот докатился, они перед самым моим носом захлопнулись, — не поддаваясь на провокации, продолжил Колобок и, сияя торжеством, добавил: — Но я успел разглядеть его, Кощея!
Публика так и ахнула.
— Неужто? Да каков же он?
— Да говори уж, балабол, не томи, — прикрикнула на Колобка Забава.
— Кощей царевича во дворе встретил, — доложил Колобок. — Царевич только за ворота въехал, а Кощей уже коршуном ему навстречу спешит, загубить торопится. Сам из себя старый, иссохшийся, худой, длинный да нескладный. Борода до пояса, на голове — ни волоса. Зато на лбу обруч медный, что царская корона.
— Ишь ты, чего удумал! — протянул кто-то из сельчан.
— На лицо страшный-престрашный, — продолжил Колобок. — Очи огнем злобным горят, под глазами чернота, вместо щек — впадины. Как будто и не человек он вовсе, а мертвец ходячий.
— Царевича жалко, — тоненько всхлипнула какая-то впечатлительная девица с алой лентой в косе. — Жив ли?
— Два дня уж прошло, — шумно вздохнул Колобок, — а ворота больше не открывались. Царевич так и не возвратился. Но я продолжаю нести свой еженощный и ежедневный дозор, и, как только появятся какие-то вести, вы узнаете их первыми!
Специальный агент Колобок с репортажем из замка Кощея исчез с тарелочки.
— Ну что, люди добрые, — громко окликнула хозяйка, — хороша ли сегодня забава?
— Ох хороша, хороша! — одобрительно загалдели собравшиеся.
— Только мало! — выкрикнул какой-то ненасытный зевака.
— Русалок давай! — потребовал какой-то парень, чем вызвал недовольный рев почтенных матерей семейства.
— Ишь охальник, чего удумал, на девок голых пялиться! — заохали кумушки. А их мужья, заметно оживившиеся при окрике паренька, вынуждены были прятать улыбки в кудлатые бороды и степенно кивать головой, внешне соглашаясь с позицией жен.
— Что ж, — прищурилась Забава, — покажу вам тогда напоследок то, чего вы никогда в своей жизни не видывали.
Она щелкнула пальцами, и в блюдце вспыхнуло закатное солнце. Да так ярко, что многие с криком зажмурились, а когда отняли руки от глаз, то увидели верхушки деревьев, крыши домов, синие ленты рек — Лукоморье с высоты птичьего полета. Мне такой вид был не в диковинку. При мысли о недавней жесткой посадке, которую устроила нам строптивая ступа, я машинально потерла бок. А вот селяне восхищенно заохали и так и подались вперед, расталкивая друг друга локтями.
