— Абсолютно ничего смешного! — Я нашла в себе силы с серьезным видом выговорить эту фразу и тут же снова покатилась со смеху. Видимо, давал о себе знать пережитый стресс.
Нахохотавшись на год вперед, мы еще раз сверили маршрут и отправились в путь.
— Замышляевка от нас не близко, — объяснял Кузьма по дороге. — Деревня наша чуть на отшибе стоит, до Замышляевки, почитай, почти полдня топать.
— А до Муходоево сколько идти? — подпрыгнул на кочке Варфоломей.
— Ежели через лес, то скоро б уже были. Но как я понимаю…
— Правильно понимаешь! — воскликнула я. — В этот лес я больше ни ногой.
— Надо же, сколько тут ходил, никогда в зачарованный лес не попадал! — признался Кузьма. — Всякое было — и волки, и медведь. Но чтобы деревья-призраки!
— Так сколько в обход идти? — напомнил кот.
— Да почти полдня, — «обрадовал» нас Кузьма.
Мы с котом переглянулись и вздохнули.
— Ничего-ничего, — приободрил меня он. — Может, ступа вскорости появится.
— Если появится, я ее на дрова пущу, — пригрозила я.
— Только давай не сразу. — Варфоломей умоляюще прижал лапку к груди. — Давай сперва до избушки доберемся?
— Уговорил, — кивнула я. — До тех пор пусть живет. Ой! — вскрикнула я. — Метла-то там осталась!
Кузьма, поежившись, обернулся на зачарованный лес и сглотнул. Возвращаться за метлой никому не хотелось.
— Не дрожи, — успокоил меня кот. — Это только ступа волшебная, а метла к ней любая подойдет.
Вздохнув с облегчением, мы продолжили путь.
— Кузьма, — окликнула я нашего провожатого, — ты зачем коров воровал?
— Много ты понимаешь, — надулся мальчишка.
— В Больших Бобрах богатеи живут, в каждом дворе не меньше пяти коров держат. Все им — и сливочки, и молочко, и творожок, и сметанка. А в Муходоево — одна голытьба. Летом грибами с ягодами кормятся, а в остальное время лапу сосут. А им, может, тоже молочка хочется! — Он с вызовом глянул на меня.
— Так ты что же, — смекнула я, — коров у богатых угоняешь и беднякам отдаешь?
Кузьма горделиво вздернул нос. Вот же Робин Гуд местного розлива!
— Ну ладно, с этим понятно. А вот обязательно было коров из стада Соловья-разбойника красть?
— А сама как думаешь? Что за честь у обычного пастуха корову увести? В пастухи ж кто обычно идет: или мальчишка малый, или калека сухорукий, или дурачок деревенский — все те, кто на другие крестьянские работы не годны. Сладить с ними много ума и силы не надо. А вот попробуй-ка корову у самого Соловья-разбойника увести! Ведь он если свистнет, то мало не покажется.
Кузьма сиял, осознавая опасность, которой подвергался все это время.
— Понятно, любовь к подвигам в тебе неискоренима, — хмыкнула я. — В следующий раз, похоже, придется вытаскивать тебя из пасти Горыныча или вылавливать из омута Водяного… Только я ведь могу и не оказаться поблизости.
— Подумаешь, — обиженно шмыгнул носом Кузьма. — Никто тебя и не просил меня из ямы вытаскивать. Сам бы как-нибудь выбрался.
Интересно, а Соловья-то разбойника что в пастухи привело? Уж явно не желание иметь домик в деревне и быть ближе к природе. У разбойника явно есть свой интерес к богатому селу.
— А давно Соловей пастухом работает? — полюбопытствовала я.
— Да всего с начала лета, — просветил Кузьма и хвастливо добавил: — А я за то время уже восемь коров увел!
— Знаю, Соловей плакался. А скажи-ка мне, Кузьма, — я пристально уставилась на него, — ради кого ты так стараешься? Что за девица тебя на подвиги толкает?
Мальчишка залился краской и сердито возразил:
— Вот еще выдумала! Нету никакой девицы.
— Что, неужели ни одной, самой захудалой, коровенки ей не подарил? — изумилась я.
— Да я ей самую лучшую привел! — выпалил он и осекся.
— Ну и как? — усмехнулась я. — Оценила? Свадьба скоро?
— Как только прогремят мои подвиги на все Лукоморье, так сразу сыграем! — шмыгнул носом он.
— А не слишком ли ты молод для свадьбы? — усомнилась я.
— Много ты понимаешь! — Кузьма обиженно выпятил губу. — Я уже взрослый мужчина! — И, перехватив мой насмешливый взгляд, добавил: — Не веришь? Вот гляди, у меня и борода имеется!
Я с удивлением уставилась на вздернутый подбородок. Хм, может, попросить лупу?
— Да вот же, вот! — чуть не заплакал Кузьма, нащупав пару светлых, почти прозрачных щетинок. Так сразу и не разглядишь. Но, судя по тому, что щетинки достигли длины в полпальца, каждая из них взращивается Кузей с трепетом, холится и лелеется. — Ну видишь?!
— Вижу-вижу, — успокоила я и ободряюще добавила: — Знатная будет борода!
Кузьма польщенно выпятил подбородок, любовно пригладив зачатки будущей роскошной бороды.
— А без подвигов ты своей Маше не нужен? — спросила я.
— Она Фрося! — возразил он и в очередной раз насупился, поняв, что проговорился.
— Да ладно тебе дуться-то! Расскажи лучше про невесту свою. Все дорогу скоротаем.
— Она самая красивая, — расцвел Кузьма, перечисляя достоинства своей зазнобы, — самая добрая, самая ласковая, самая ясноглазая.
— Такая завидная невеста — и еще не замужем? — удивилась я. — Или она еще из колыбели не выросла?
— Много ты понимаешь, — оскорбился он. — Сватаются-то к ней многие, да она всем отказывает.
— Разборчивая невеста, — понимающе кивнула я. — И что, только героя ждет?
Кузьма кивнул.
— Проезжал как-то через нашу деревню Чернослав. Фрося его увидела да и сказала, что за такого богатыря бы замуж пошла.
— А сам Чернослав что же? — усмехнулась я.
— Что Чернослав, — проворчал Кузьма. — Он, по обыкновению, на подвиги спешил — в Лихоборах как раз упырь объявился, ему не до жениховства было.
— А ты с тех пор решил, что путь к сердцу Фроси лежит через подвиги?
— Вот увидишь, — он убежденно тряхнул головой, — стану знаменитым на все Лукоморье, как Чернослав, и Фрося меня полюбит.
— Любят не за это, дурачок.
— Много ты понимаешь! — нахохлился Кузя. — Я, может, много чего умею. Со мной Фрося как за каменной стеной будет. Да я за нее, если надо, жизнь отдам!
Я глянула на раскрасневшегося мальчишку и поняла, что он не шутит. С него станется. Или расшибется, ища подвигов, или в горящую избу за своей Фросей войдет.
— Скоро там твоя деревня-то? — переводя дух от быстрой ходьбы, спросила я.
— К вечеру будем.
— К вечеру?! — простонала я. — А поближе деревни нету? Мне бы только коня достать.
Хотя и конем обзавестись — задача не из легких. На покупку коня для Ива пара золотых нашлась, а вот для нас — уже нет. Варфоломей перед отъездом наскреб по сусекам несколько медных монеток и, смущаясь, пояснил, что Бабу-ягу благодарят обычно продуктами, а не деньгами. Купить коня на наш капитал вряд ли получится. На то, чтобы легко заработать мешочек золотых магией, изгоняя какого-нибудь местного хороняку, как в Вессалии, тоже рассчитывать не приходилось. Неужели коня красть придется. Подумаю об этом, когда дойдем до деревни. Ох как некстати взбрыкнула ступа!
— Нету тут ничего, — отозвался Кузя. — Большие Бобры на отшибе стоят. До нашей деревни полдня пути. И это я тебя еще короткой дорогой веду, какую не всякий знает, — заметил он и тихонько добавил: — Оно и хорошо, что деревни далеко. Никто не прознает, куда коровы делись.
Солнце медленно двигалось к закату, мы наматывали версты по лесу, делая привалы то на живописной цветочной полянке, то у зарослей малины, то у чистого прохладного родника. Варфоломей, не привыкший к таким дальним походам, порядком устал. Мне то и дело приходилось брать кота на руки, чтобы тот немного передохнул и поберег лапы. Тогда он оживал и принимался сыпать смешными историями. Кузьма не отставал и рассказывал свои. А я предпочитала помалкивать, чтобы не сболтнуть лишнего.
Мне то и дело приходилось брать кота на руки, чтобы тот немного передохнул и поберег лапы. Тогда он оживал и принимался сыпать смешными историями. Кузьма не отставал и рассказывал свои. А я предпочитала помалкивать, чтобы не сболтнуть лишнего. Хватит с меня и того, что Кузя считает меня дочкой Бабы-яги. Не хватало еще выдать, что я гостья из будущего.
В пути я не раз ловила на себе взгляды Кузьмы. Мальчишка как будто хотел что-то у меня спросить, да все не решался.
