На пастуха было больно смотреть. Наверное, так выглядит суперстар мирового масштаба, снизошедший с Олимпа, Чтобы осчастливить своим пением посетителей дома культуры деревни Гадюкино, и вместо рукоплесканий и криков «браво» после выступления услышавший гробовое молчание, а после раскатистый окрик: «А наш Петрович под гармонь спевает лучше!»
— Как? — просипел он. — И ты стоишь как ни в чем не бывало?
— Мне похлопать? — вежливо поинтересовалась я.
— Ты ничего не чувствуешь? — поразился пастух, глядя на меня округлившимися глазами.
— Вообще есть кое-что, — призналась я, с беспокойством поглядывая на кота. Судя по тому, как он тряс головой и переводил осоловевший взор с меня на пастуха, Варфоломей временно оглох и не слышал ничего из того, что мы говорили.
— Что? — с надеждой воззрился на меня мужик. — Говори!
Ну он сам напросился!
— Фальшивите изрядно, — оценила его старания я. — Тройка вам по свисту.
Мужик начал наливаться краской:
— Меня, Соловья-разбойника, учить?!
Тут уж настала пора мне удивляться:
— Вы — Соловей?
— Соловей! — гордо тряхнул бородой пастух.
— Разбойник? — еще более недоверчиво уточнила я.
— Разбойник! — Он еще с большей гордостью задрал нос. Но тут же спохватился и добавил: — Это в прошлом. Ныне я добропорядочный пастух.
— Какой же вы добропорядочный, если у вас коровы пропадают? — упрекнула я.
Соловей встрепенулся и впился в меня глазами.
— Отдай по-хорошему! А иначе придется по-плохому.
— По-плохому я уже слышала, — хмыкнула я, заставив его покраснеть от злости. — А по-хорошему я бы и рада, да не могу.
— Отдай по-хорошему, — заладил он. — А я никому не скажу, что тебя за руку поймал. Скажу, коровы сами вернулись, и тебя не выдам.
— Да вы что! — оскорбилась я. — Я с коровами дела не имею! Хоть они Женихи, хоть Невесты, хоть Сметанки. Я добропорядочная… крестьянка! — Я с достоинством оперлась на метлу.
— Добропорядочная, значит? — нехорошо ухмыльнулся Соловей. — А что же ты делаешь в чистом поле с метлой в руках?
Наблюдательный ты мой, заметил! А действительно, я в задумчивости повертела метлу в руках, что я тут делаю?
— Я к бабушке иду, — вывернулась я. — Метлу ей в подарок несу.
— А я тебе так скажу, — сощурился он. — Ты — неуловимый коровий вор. Ай да хитро придумано! — Он хлопнул себя рукой по колену. — Мы-то все на мужика валили, а девицу в злодействах и не подозревали.
Вот попала, так попала! Ступа выбрала самое подходящее место и время, чтобы скинуть нас в эпицентр коровьего стада.
— На поле ты не просто так очутилась, — продолжал приободренный моим молчанием Соловей. — До ближайшей дороги отсюда идти и идти. Путники сюда не захаживают.
— Я заблудилась, — вставила в свое оправдание я. Что ж за невезение такое! Кого из лукоморских жителей ни встречу, все меня в чем-то обвиняют: Сидор и сотоварищи — в принадлежности к нежити, Соловей — в похищении коров.
— А метла тебе вот зачем, — не слушая меня, продолжил свою складную обвинительную речь Соловей. — Чтобы корову от стада отогнать и в лес завести!
— Вы еще скажите — волкам на съедение, — укорила я.
— Может, и волкам. А может, — он сурово уставился на Варфоломея, — и котам! Где это видано, чтобы кот целую корову съел и не лопнул? Только ведьминому коту такое под силу. Вон как на кота Бабы-яги похож! Только твой облезлый да мелковат, а тот попушистей да поболе будет.
Варфоломей от удивления вытаращил глаза.
— Да ты и сама ведьма, — продолжал Соловей, — свалилась средь белого дня прямо с неба, на метле прилетела. Вот зачем метла-то тебе?
Ну положим, с метлой — это только догадки. И как мы свалились из ступы, он тоже не видел, иначе сразу бы прибежал предъявить претензию о парковке в неположенном месте.
Я угрожающе тряхнула метелкой и вкрадчиво произнесла:
— А не боишься, что я тебя заколдую за дерзость твою?
— Никому еще не удавалось Соловья-разбойника зачаровать! — горделиво ответил он.
— Но ведь никому еще и не удавалось против Соловья-разбойника выстоять, так? — заметила я, заставив его понервничать.
— Но ведь никому еще и не удавалось против Соловья-разбойника выстоять, так? — заметила я, заставив его понервничать.
— Я и говорю, ведьма ты! — вспылил герой сказок. — Никто, никогда… Как тебе это удалось?!
Я повела плечом.
— Я в своей жизни еще и не такое слышала.
— Это где же? — с ревностью в голосе осведомился Соловей.
— Есть вдальних краях один, Шура-потешник. От его свиста у людей волосы дыбом встают.
— Эка невидаль! — с превосходством ухмыльнулся Соловей. — Я тоже так могу!
— Деревья к земле пригибаются…
— Я тоже так могу!
— У домов крыши сносит…
— И это мне по силам!
— Волки замертво падают…
— Это я тоже могу! — твердил свистун, но с каждой моей фразой его уверенность таяла на глазах.
— Медведи в ужасе улепетывают…
— Я тоже так могу.
— Рота солда… то есть войско витязей ложится…
— Я тоже так могу! — Соловей окончательно приуныл, но признаваться в том, что уступает в силе свиста неведомому противнику, не собирался.
— Реки из берегов выходят, в горах обвалы случаются, земля дрожит, целые деревни рушатся, — закончила картину апокалипсиса я.
Судя по убитому виду Соловья, тот спешно соображал, где бы затаиться, когда могучий потешник доберется до Лукоморья.
— А далеко он живет? — с опаской поинтересовался он.
Я наугад махнула рукой.
— В сапогах-скороходах — рукой подать.
Соловей совсем помрачнел и с недоверием процедил:
— Что-то я про такого не слышал никогда. Поди, брешешь!
— Может, и брешу! — не стала спорить я. — Только когда сойдешься с ним на кривой дорожке, передавай привет от Яны Самозвановой. Авось пощадит по старой дружбе.
Соловей взглянул на меня с невольным уважением, покачал головой.
— И не стыдно тебе? Друзья у тебя какие! А ты коров воруешь!
— Снова здорово! Нужны мне твои коровы! — Я возмутилась и подозрительно прищурилась. — Может, ты их сам продаешь потихоньку?
— Я?! — ахнул Соловей. Да так искренне, что версия о его причастности к делу таинственного исчезновения коров сразу отпала.
— Вот и мне обидно, — поспешила успокоить его я, — что на меня ни с того ни с сего напраслину возводят. А почему ты так уверен, что вор — человек, а не пронырливый волк?
Соловей глянул на меня, как на полоумную.
— Я ж не овец пасу! И не курятник стерегу. Какому волку по зубам целая корова?
Я в смущении отвела глаза. Действительно, чего взять с городской девочки.
— Ну а видел его, вора-то?
— Кабы я его видел, уж не упустил бы! — Он погрозил увесистым кулаком.
— Рада была поболтать, да пора прощаться. — Я нетерпеливо взмахнула метлой.
— Рада была поболтать, да пора прощаться. — Я нетерпеливо взмахнула метлой. — Мне к бабушке пора. Скажи, где Замышляевка, да и пойду я.
— Замышляевка, говоришь? — загоготал Соловей. — Да до нее еще день пути!
Ну ступа! Куда ж ты нас забросила-то, злодейка?
— А поблизости здесь что?
— Ближайшее село наше, Большие Бобры.
Я приуныла. Такого пункта назначения в нашем маршрутном листе не значилось. Я еще раз помянула ступу недобрым словом. Ладно, надо сперва с пастухом распрощаться, а уже потом с котом обсудить, что дальше делать.
— И куда это ты собралась? — Соловей недобро сощурился. — Неужели думаешь, я тебя живой отпущу после того, как ты супротив моего свисту выстояла?
