— И ограбил-таки, — встрял Варфоломей. — Я в доме Забавы про то слыхал. Соловей нанялся охранять торговый обоз, который в Златоград снарядили. Обоз неподалеку от деревни ограбили, а Соловей исчез. Знамо дело, приложил к этому руку.
— И какую же роль в своем плане Чернослав отвел мне? — прозвучал дрожащий от гнева голос царевны.
Коля запнулся.
— Ну же, — топнула ногой девушка, — говори!
— Изначально ты и была его планом, — отводя глаза, поведал Коля. — Чернослав мечтал заполучить тебя в жены с тех пор, как понял, кто ты на самом деле.
— Это я знаю, потому и сбежала из терема. — Василиса нервно затеребила косу. — Не царевна ему нужна была в жены, а волшебница.
— И не просто волшебница, — подчеркнул Коля, — а такая волшебница, как ты или Яга — посвятившая себя добру.
— Но зачем это Чернославу? — удивилась я. — Василиса бы никогда не одобрила его планов и постаралась бы разрушить их.
— Поэтому он и намеревался погрузить ее в сон и питаться ее магией до тех пор, пока она не погибнет, — поведал Коля.
Василиса сделалась белее мела. Я, наверное, тоже. Ведь в последний момент Чернослав вздумал заменить царевну мной, а значит, меня ждала та же участь.
Из рук Коли выпала береста, и Василиса мгновенно подхватила ее с почерневшей от пожара земли. На бересту успел налипнуть пепел, скрывая написанное, и царевна подула на лист, расчищая его. Ее пальцы дрогнули, глаза широко раскрылись.
— Что там? — пискнул кот.
— Это гроб, — замогильным голосом произнесла царевна. — Хрустальный.
— Чернослав тоже встречался с Шарлем Перро? — поразилась я.
— А ты откуда знаешь? — удивился Коля. — Да, от него он узнал о многих волшебных вещицах и заклятиях заморских колдунов. Самих заклинаний чужестранец не знал. Но, примерно представляя способ их действия, Чернослав воссоздал некоторые из них. Смешав снотворное и мертвую воду, он получил настой, с помощью которого собирался погрузить царевну в вечный сон. А затем…
Береста с нарисованным прозрачным гробом выпала из пальцев Василисы и спланировала на горелые доски. Василису била дрожь.
— Но зачем ему это было нужно? — все еще недоумевала я.
Коля пожал плечами.
— В записках этого нет. Чернослав только ругался, что побег царевны из-под венца три года назад спутал ему все карты.
Чернослав только ругался, что побег царевны из-под венца три года назад спутал ему все карты. Ему пришлось придумать другие способы собрать силы — через Лешего и Водяного. Впрочем, я прочитал не все, очень бегло и не по порядку. Возможно, ответ здесь. — Он вытащил из сумы очередной ворох записок.
— Не утруждай себя, — тихо проронила Василиса. — Я поняла. Яга рассказывала мне, что доброе волшебство — это созидание, а злое — разрушение. И разрушение прежде всего того чародея, который за ним стоит. Недобрые чары чреваты разрушением памяти, духа, тела. Они несут болезни и укорачивают жизнь чародея. Тогда как добрая волшба укрепляет здоровье и дух, прибавляет жизни и сил.
— Светоч, — прошептала я, глядя на взошедшее над Лукоморьем солнце.
Василиса печально глянула на меня:
— Теперь ясно? Чернослав хотел использовать меня как светоч и восстанавливать от моей волшбы свои силы для новых гнусных деяний. — Она вздрогнула всем телом. — Лучше бы сразу умереть, чем помогать ему творить зло.
Я мысленно с ней согласилась.
Варфоломей вытаращил глазищи и встопорщил шерсть:
— Так вот о каком светоче говорила Яга, когда вспоминала невестку!
— А Чернослав узнал об этом от родной матери… — предположила я.
— Агриппина! — хором вскрикнули Ив и Василиса. А Коля потряс очередной берестой, подтверждая всеобщую догадку.
Я, побледнев, глянула на Ива:
— Тебе еще повезло, что Агриппина не разглядела в тебе мага. А то бы и тебя в светочи приспособили.
На лице рыцаря заиграли желваки.
— Интересно, — протянула Василиса, — где она была раньше? Ведь о ней никто никогда не слышал. Да и Чернослав не упоминал о своем родстве с ней. На сватовстве он говорил, что его мать умерла при родах.
— Наверное, затаилась после неудачной попытки сделать светоч из Бабы-яги, — предположила я, вспомнив слова кота. — Знала, что Яга ей этого с рук не спустит. А когда сынок принялся внедрять свой план в жизнь, осмелела и явилась в царские палаты. Очень удобно: вся царская семья на виду, Агриппина вертела царем, как хотела. И Бабы-яги можно не опасаться — где старушкина избушка и где Златоград!
Не сговариваясь, мы молча повернулись к тому разрушенному углу терема, под которым нашли тело Агриппины. Иву повезло — его накрыло бревнами, как куполом. Агриппине, которая была совсем рядом, дубовой балкой перебило грудную клетку. Чернослав погиб в огне, а я уцелела чудом — спасибо волшебному яблоку удачи. Но радоваться победе было рано. Соловей-разбойник и маги, поддержавшие Чернослава, на свободе.
Василиса задумалась о том же.
— И много еще у Чернослава помощников было? — спросила она.
— Около десяти, — ответил Коля.
— А не было ли среди них ведьмы, одержимой идеей вечной молодости? — вмешалась я.
— Была одна! Он к ней в деревню Мухоедово ездил!
— В Муходоево, — поправила я.
— Ты ее знаешь? — удивился Коля.
— Еще как. И что, ведьма ему помогла?
— До власти ей не было никакого дела, а вот насолить Бабе-яге она согласилась с радостью. Сказала, что у нее есть на примете влюбленный дурень, который все ее слова воспримет на веру.
Сказала, что у нее есть на примете влюбленный дурень, который все ее слова воспримет на веру.
Так вот какие поручения давала ведьма Кузьме! Наверное, просила его предостеречь крестьян от козней Яги, и паренек с самыми лучшими намерениями распространял слухи по родной деревне и по соседним. Но Кузе того показалось мало, раз он и к самой Яге решил наведаться и на бой ее вызвать.
— Что ж, — Василиса строго сдвинула брови, — придется к ним наведаться в ближайшие дни. Чтобы впредь неповадно было!
— Я с тобой, — встрепенулся Коля.
— Да что ты, Кощеюшка, — смущенно заалела Василиса, — у тебя своих дел невпроворот. Ты уж прости меня, — она затеребила косу, — что я на тебя напраслину навела. Я ведь не знала, какой ты, настоящий Кощей.
— Кто? — Я чуть с бревнышка не навернулась — хорошо, Ив удержал, и во все глаза уставилась на Колю.
— Да Кощей я, Кощей! — засмущавшись, сознался Коля.
— Такое чувство, что это не меня, а тебя хорошенько бревном приложило, — крякнула я и пристыдила парня: — Не надо тут заливать! Колобок видел настоящего Кощея и рассказывал, что он старый, худой и лысый!
— Так это, наверное, он моего дядьку Феофана видел, — догадался Коля. — Он меня воспитал с младых ногтей.
Я в недоумении потрясла головой.
— Так это ты был тот царевич, который в замок Кощея тем вечером въехал?
— Не знаю, про какой вечер ты говоришь, но, когда я с прогулки домой возвращаюсь, дядька меня завсегда во дворе встречает.
— Как же так повелось, что за Кощея твоего дядьку принимают?
— Долгая история, — замялся Коля, бросая взгляды на Василису.
— Только не говори, что вы с дядькой коварством убили настоящего Кощея и завладели его роскошными апартаментами с видом на лес.
— Чем? — На лице Коли отразился живейший интерес.
— Замком!
— А, — успокоился он. — Нет, замок мой, от родителей достался.
— Что ж у тебя за родители были, что средь русского царства заморские каменные палаты отгрохали? — удивился Варфоломей.
