— Прячь семейство, хозяин, — на бегу бросил он. — И вы все тоже прячьте, добрые люди. Мельин запылает этой ночью со всех четырех концов.
В таверне повисла мертвая тишина. Только сдавленно охнула, тотчас закрыв лицо передником, какая?то стряпуха.
— Нонче в веселом Мельине станет еще веселее, — зловеще пообещал Патриарх Серых. — Так что.., впрочем, кто смел да удал, кому есть за что с Радугой посчитаться — милости просим. Оружия у нас достаточно — нашлись бы только руки его держать. Что скажете, добрые люди? А?
— Дык ведь Семицветье, дядюшка Паа… — робко выдавил из себя кто?то. — Пожгут они нас…
— Ежели как бараны на бойню пойдем — верно, пожгут, — кивнул Патриарх.
— Пожгут они нас…
— Ежели как бараны на бойню пойдем — верно, пожгут, — кивнул Патриарх. — Вот таких, как ты, сердце еще до боя потерявших, и пожгут. А других, кто драться станет, глядишь, и нет.
— А что нам от Радуги плохого? — вдруг решился коренастый мужик в кожаном фартуке с набором шил в нагрудных газырях. — Опять же чудищ не пущает.., у меня давече опять под полом змей али скрутень скребси… Магов не станет — сожрут нас всех! И вся недолга!
— Тебя?то уж точно сожрут, дурень, — нехорошо усмехнулся Хеон. — Только вот о чем помыслите, народ честной, — коли Радуга и впрямь так уж всесильна — что ж она ни выворотней, ни вислюгов, ни тех же скрутней из?под славного Мельина не выведет? А? Что молчите, языки проглотили? А, впрочем, не до вас мне теперь. Кто хочет в дружину мою — Марика вам оставляю. С ним говорите. У него оружие получите, и он вам командиром станет. Понял, Марик?
— Не беспокойтесь, дядюшка, — хрипло ответил здоровенный наголо бритый парень с громадными, угольно?черными глазами, разом выдававшими в нем уроженца дальних восточных гор. — Усе у лучшем уиде исполню.
— Ну, ин ладно, — Патриарх Хеон махнул рукой. Свита — из числа завсегдатаев «Полосатого Кота» — тотчас двинулась следом.
Серым предстояло очень много работы.
Патриарх Хеон не был склонен ни к опрометчивым, ни к хоть сколько?нибудь необдуманным поступкам. Его излюбленный трактир, конечно же, известен Радуге. Конечно же, среди слушавших его зажигательные речи (а полагалось за них самое меньшее колесование) было немало шпионов. Может, в трактирной зале уже давно обитает призрак?слухач. От Радуги следует ожидать всего. И, конечно, сейчас же последует ответ…
Марик для того там и остался. Он, конечно, не так хорош в ближнем бою, как Фесс, но тоже справится даже и с дюжиной противников.
Ответ Радуги будет страшен. И пусть их карающая длань обрушится сюда, в небогатые (но и не в самые бедные) мельинские кварталы, где людишкам есть что терять…
Многолетний и обширный опыт подсказывал Патриарху Хеону, что лучший способ расшевелить Черный Город — это обездолить тех, кто еще хоть что?то имеет. Причем отнять все, чтобы потом они сражались как люди, которым терять уже нечего.
Патриарх Хеон слыл сейчас самым могущественным Патриархом Серой Лиги. А Марик был достойным учеником своего немногословного в обыденной жизни наставника.
— Ну, пивоглоты, жабоеды, будете ждать, пока маги поотрывают вам яйца? Или поступите как мужчины?! — Он с усмешкой обвел трактирную залу полупрезрительным взглядом.
— Братья! — вскочил бородач в кожаном фартуке. — Пошлите по домам, братья! Пусть, эта, дурни какие машутся с магами, коли головы совсем пустые. А нам, братья, нам?то с Радугой делить неча! Не желаю я поганые речи твои слушать, изменщик, тьфу и тьфу стократ на тебя, не снизойди к тебе Спаситель!
Обладатель фартука решительно встал и затопал к двери.
Марик с усмешкой глядел в широкую спину.
— Ну, которые тут еще трусы? Давайте?давайте, валите подобру?поздорову, а то сейчас маги пожалуют, по попке настегают!
Несколько человек хохотнуло.
Следом за бородачом из трактира поспешило убраться еще пять или шесть человек. Почти два десятка остались.
— Ты добрый человек, Марик, ты нам оружие только дай, значить, — вежливо, застенчиво и негромко попросил белокурый гигант с еще по?юношески мягкой бородой. На вид ему было лет восемнадцать, не больше. — А уж остатнее мы справим.., не сумлевайся, значить.
— Во! Слова настоящего мужчины! — Марик отличался и силой и ростом, но даже он не смог бы тягаться с белокурым шириной плеч.
Они у него были, как у гнома. — Будешь у меня десятником, парень. Идемте! Семьи свои по дороге предупредите.
Весть о мятеже должна разойтись как можно шире. Так учил Патриарх. А он никогда не ошибается, он, десятилетиями размышлявший о том, как победить Семицветье.
***
Тави сидела, привалившись к неровной стене. Дыхание замедлено до предела, невидящие глаза широко раскрыты, вглядываются во мрак, проницая и камень и чародейные завесы.
Удивительное дело — она довольно ясно видела протянувшуюся под ними густую сеть тоннелей и переходов. Ничто больше не застилало ей взор — только самую глубь скрывал непроницаемый мрак.
На сей раз Тьма не пришла наверх. Она оставалась внизу, словно дразня юную волшебницу. Идеальную гладь черного озера лишь один раз потревожило слабое движение — Тави совсем замерла, пытаясь уловить, — и ей показалось, что на краткий миг она и впрямь различила фигуру человека. Он остановился, взглянул вверх. Тави показалось — улыбнулся; и улыбка эта вонзилась ей в глаза мириадами острейших игл.
Девушка не застонала. В дни учения доводилось терпеть вещи куда хуже. Она заставила себя не отвести взгляда. И — словно упали покровы, словно рассеялся мрак: она внезапно увидела странного пришельца целиком, увидела козлиные, оканчивающиеся раздвоенными копытами ноги, увидела его искаженное яростью лицо; и еще — увидела на левой его руке белую латную перчатку.
Козлоногий вскинул левый кулак, погрозил волшебнице. Резким, конвульсивным движением запахнулся в плащ. И — растворился в темном море, словно нырнул в него.
Транс оборвался.
Волшебница подняла голову, огляделась. Кан и Сидри жадно смотрели ей в глаза.
— Не знаю, что произошло… — Тави с трудом подбирала слова. — Там — по?прежнему Тьма. Но дорога вроде как открыта. Выглядит это.., ну, как будто вода опустилась.
— Живого никого не видела? — деловито осведомился Сидри.
— Живого? — Тави заколебалась. — Привычного нам — нет… Монстров там, или крыс, или еще кого?то — нет.
— А непривычного? — тотчас спросил гном. Тави рассказала об увиденном. Сидри с Каном переглянулись и дружно пожали плечами.
— Никогда о таком не слышал, — резюмировал гном.
— И никто, заметьте, не слышал, — резковато ответила девушка. — И что теперь? Поворачивать все равно некуда. Так что козлоногие, козлорукие — теперь уже все равно. Кто предупрежден, тот вооружен. Встали!
…Ходы, которыми их вел Сидри, все как на подбор оказывались низкими, с неровными, истрескавшимися полами и свисавшими сверху каменными сосульками. Бесконечный путь во тьме длился и длился; троица оставила в стороне главные гномьи тракты и просторные залы — слишком близко к главным воротам, слишком близко к дозорным постам Радуги. Сейчас, во время Ливня, эти посты скорее всего сняты, но кто ж поручится наверняка!
Спиральные лестницы сменялись узкими горизонтальными штреками, такими узкими, что казалось — сейчас придется бросать заплечные мешки. Шли, довольствуясь светом одного?единственного факела, горевшего еле?еле — поневоле приходилось растягивать скупые запасы.
