Коготок увяз — всей птичке пропасть, гласит пословица. А тут уже не кого?ток — тут по самое горло увязли. Подземелья Радуги — это много хуже Ливня. Ливень по крайней мере не знает, что такое «пытки».
Однако тоскливое ожидание длилось недолго. Не грохотали по коридорам кованые сапожищи стражников, не скрипел здоровенный ключ в ржавом замке — дверь бесшумно распахнулась, словно и не покрывала ее петли вековая короста, на пороге возникли трое — два мага в одноцветных алых плащах, лица скрыты капюшонами, и еще некто, невысокий и тщедушный.
— Кто здесь рекомая Агата? — прозвучал знакомый девчоночий голос. — Иди за мной, данка.
— Что делать с остальными, госпожа? — почтительно прогудел тот из магиков, что справа.
— Пусть пока посидят, — распорядилась юная волшебница. Судя по всему, повелевать она привыкла сызмальства. — Впрочем, можешь, если угодно, взять их в работу, Лаэф.
— Госпожа! Госпо… — братцы?акробатцы дружно простерлись ниц перед хозяйкой. Тукк тщился поцеловать край ее плаща, Токк — носок туфли. — Мы тут ни при чем! Ни при чем! Мы ничего…
— Этими займешься особо, Лаэф, — девчонка брезгливо отодвинулась. — Кто усерднее всех в отрицании, наверняка и замешан более остальных, — она хихикнула. — Ну, данка, сама пойдешь или повести тебя?
Агата безмолвно повиновалась. Она понимала — здесь, в цитадели Арка, с ней могут сделать все, что угодно. Надо усыпить их бдительность, пусть они поверят в ее покорность, с тем чтобы потом, улучив момент…
Девчонка остро и резко откинула капюшон, пристально взглянула в глаза Дану, и Агата поспешно оборвала мысль, в свою очередь вглядываясь в лицо волшебницы.
Она действительно казалась очень молодой. Наверное, ей и в самом деле было не больше двенадцати. Однако морщин у глаз многовато для девчонки, да и седой клок в густых каштановых волосах надо лбом…
Чародейка вскинула остренький подбородок.
— Идем! — словно плетью ожгла.
— Зачем было спасать нас? — как можно тверже спросила Агата. Ей хотелось, чтобы услышали все. — Чтобы потом запытать? Господин Онфим нашел такой хороший выход…
— Молчи! — девчонка топнула ногой. — Или заклятье на тебя потратить, рот твой, яму помойную, зашить на время?! Молчи и иди за мной!
***
— Это допросная, — волшебница скинула плащ, оставшись в обтягивающих стройную девчоночью фигуру — узкие плечи, узкие бедра, немыслимо узкая талия — коричневых кожаных брюках и безрукавке. Под безрукавкой пламенела рубаха священного орденского цвета; на шее — цепь из девственной меди с тремя языками пламени из авальонна — герб Арка. — Здесь мы и поговорим.
Дверей не было, как и окон. Фесс, случись ему оказаться здесь, нашел бы комнату как две капли воды схожей с той, где он вел свои беседы с Командором Арбелем. Только на сей раз в допросную натащили устрашающего вида пыточный арсенал — элементарную дыбу, сдавливающие сапоги, расклиновки, системы блоков для растягивания и тому подобное. Агата мельком удивилась — зачем все это, если в распоряжении магов заклятья, вынуждающие даже самого сильного человека без всяких пыток отвечать правду, только правду и ничего, кроме правды?
— Впечатляет? — девчонка хихикнула, забираясь с ногами в кресло.
— Садись вон там, данка, от тебя смердит, как в месяц не чищенном нужнике. — Волшебница наморщила аристократический носик, извлекая надушенный платок.
— Разве ты не можешь убрать этот запах? — Агата не обратила внимания на оскорбление. Сколько она их уже выслушала!..
— Вот еще! Силы на тебя тратить! — фыркнула чародейка. — И так сойдет.
— Что сойдет?
— Сядешь подальше, и все, — охотно пояснила девчонка.
Агата повиновалась. Отошла в дальний конец, притулилась между устрашающего вида пыточным креслом и растягивательной решеткой.
Волшебница тем временем пододвинула низкий одноногий столик, развернула на нем несколько свитков, прижав края заржавленными пыточными инструментами.
— Вот так, — удовлетворенно заметила юная чародейка. Повертелась в кресле, наконец угомонилась, перекинув ноги через подлокотник и вся немыслимо изогнувшись. — А теперь расскажи?ка мне, милочка…
Она вела себя так, словно была лет на пятьдесят старше Агаты.
— Что рассказать? — послушно проговорила Дану.
— О вашем хваленом Деревянном Мече, сиречь Иммельсторне, сиречь… — она на миг задержала дыхание и выдала — чисто, правильно, словно прирожденная Дану:
— Об Immelstorunn.
— Что рассказать? — с прежней тупой покорностью сказала Агата.
— Иронизируем? — девчонка подняла брови. — Не советую, данка. Боль — она и есть боль. Очень неприятно, знаешь ли. И не надейся умереть. От меня не сбежишь даже к Костлявой.
— Ну так спрашивай, — устало сказала Агата.
— Кем он создан? Кто взрастил Деревянный Меч? Каковы его свойства? Откуда взялось пророчество Илэйны, что «Брат Каменный и Деревянный Брат сожрут весь мир»? Что говорили об этом у вас, Дану? — единым духом выпалила девчонка.
— Ну ты и спросила, — Дану покачала головой. — А почему бы не изложить заодно все Царственное Шестикнижие с позднейшими комментариями?
— Дерзка. Не боишься. Это хорошо, — девчонка ничуть не разозлилась.
Поболтала ногами, посопела носом, потом наконец сказала:
— Ладно. Давай начнем с пророчества о Каменном и Деревянном Братьях. Кто такая Илэйна?
— Первый раз слышу, — честно призналась Агата. Девчонка хмыкнула.
— Ну.., допустим. А само пророчество?
— То же самое. Услыхала из твоих уст только что. Волшебница смешно вытянула губы дудочкой, словно зверек?выхухоль.
— Ну?у?у… А я?то старалась.., вытаскивала тебя, дуреху… А ты, оказывается, ничего не знаешь!
— Ничего, — охотно согласилась Агата.
— Ну а раз ничего, — девица потянулась сладко, как кошка, — то и жалеть тебя нечего. Эй, кто там!
Молчаливые фигуры в одноцветно?алых плащах бесшумно возникали из ничего прямо за спинкой кресла. Одна, две.., пять.
— Начинайте, — волшебница махнула рукой. Агата и глазом не успела моргнуть. Ее прижало к стене, невидимая рука приподняла над полом — и она застыла, распяленная, судорожно хватающая ртом воздух; грудь сдавило так, что она едва могла дышать. Девочка?волшебница встала.
— Иммельсторн — это интересно, — она улыбнулась Агате в лицо. — И я про него все?все узнаю. Все?все. А ты мне поможешь.
— Хочешь пытать? Все равно ничего не добьешься! — еле?еле выдавила из себя Дану. Плоть ее уже вопила и корчилась от ужаса. — Я, правда, ничего не знаю!..
— А мне без разницы, — хмыкнула волшебница.
Все?все. А ты мне поможешь.
— Хочешь пытать? Все равно ничего не добьешься! — еле?еле выдавила из себя Дану. Плоть ее уже вопила и корчилась от ужаса. — Я, правда, ничего не знаю!..
— А мне без разницы, — хмыкнула волшебница. — Ты можешь вообще вчера родиться. Но вот кровь твоя — она помнит. Вот кровью?то я и воспользуюсь… Ты не бойся, будет не слишком больно. Эй, вы! Все принесли?
Последнее относилось к ее помощникам. Один из них молча кивнул.
— Отлично. Тогда начинаем. Ты, Гларб, прикрутишь ее. И не забудь — вниз головой! А то я уже замучилась это заклятье держать…
Сноровка, с которойоный Гларб проделал все это, говорила о немалой практике. Железные крючья он вбивал одной рукой, так, словно втыкал иглу в подушку — с той лишь разницей, что здесь вместо подушки была каменная стена. Агата ощущала толчки чужой магии, но, конечно же, помешать никак не могла.
