— Эй, вы, там! А ну?ка, хватит! — раздался вдруг с дороги дребезжащий старческий фальцет.
— Что такое? Это что еще за образина? — со всегдашним жестоким презрением молодости к старикам, рявкнул кто?то из аколитов.
— А ты посмотри на меня и узнаешь, — жизнерадостно предложил все тот же голос.
— Какого… А?а?а?а!!! — Вопрос прервался воплем такого дикого животного ужаса, что Тави вздрогнула. С разных сторон послышались истошное ржание, крики, треск кустов и быстрый?быстрый перестук копыт.
Прижимавшее ее к земле заклятие исчезло.
— Выходи, девочка, — сказали с Тракта. Прямо посреди осенней дороги, под низким серым небом, стоял старик в поношенном, залатанном плаще неопределенного цвета, в основном — цвета жидкой дорожной грязи. Совершенно обыкновенный старик, морщинистый, сутулый, с длинной спутанной бородой; голову покрывал засаленный платок, из?под которого во все стороны торчали седые волосы, явно забывшие как о мытье, так и о гребне. Правда, абсолютно ничего страшного в нем не было. Обыкновенный грязный нищий, какие во множестве шатались по имперским городам, несмотря на строгие указы Радуги против бродяжничества и угрозу попасть в работные дома.
И что же обратило в столь паническое бегство пятерку тертых аколитов Семицветья?
— Я их прогнал, — деловито сказал старик. — Смешно было б дать тебе погибнуть сейчас, Тави.
— Откуда ты меня знаешь? — с трудом прохрипела она. Наведенные самой на себя чары слабели, колени дрожали, ноги подкашивались, во рту — омерзительный вкус медной пуговицы, а в глазах — желто?синие круги пополам со звездами.
— Мы виделись, — сказал нищий, протягивая ей руку и помогая перебраться через канаву. Рука оказалась сухой и необычно сильной. — Может, ты вспомнишь пещеру гномов?
— Так это был ты… — только и смогла выдавить Тави, изумленно уставившись на волшебника. — Кто ты? Учи…
— Нет, я не твой Учитель. — Нищий покачал головой. — И, увы, не знаю его. Хотя хотел бы. А кто я… Видишь ли, у меня много имен. В этом мире меня знали как Заточенного.
Тави едва не лишилась чувств. Ноги ее подогнулись; хорошо, что старик успел обхватить ее за талию.
— Боги!.. — Она задыхалась, глядя на своего спасителя расширенными от страха глазами. — Когда мы шли сюда.., священник говорил, что.., что они верят — в тот день, когда ты выйдешь из своего заточения, наступит конец мира!
— Успокойся и пойдем, — мирно сказал старик, ведя Тави за руку словно маленькую. — Здесь нам делать нечего. Тебе нужна горячая еда, горячая ванна и трое суток сна. — Он улыбнулся.
— Кто ты, господин? — Тави предприняла попытку упасть на колени.
— Перестань! — всполошился маг. — Ну, хорошо, егоза, зови Акциумом. Не слишком люблю это имя, натворил.., много чего, пока его носил, но что уж поделаешь.
— Акциум, Акциум… — бормотала Тави, судорожно пытаясь отыскать в памяти это имя, — Не трудись, — заметил волшебник. — Я носил это имя в очень далеких местах.
— На востоке? — жадно спросила Тави. — На востоке, за морем?
— Н?ну… — помялся чародей, — можно и так сказать. И за морем, и даже еще дальше. Так далеко, что даже и не описать. Идем, идем! Не глазей так на меня. Нищих никогда не видела?
— А.., а почему же разбежались те, что…
— Показался им в другом обличье, — пожал плечами Акциум. — Иллюзия, ничего больше. Просто даже удивительно, что они поддались на столь простую уловку. Там, в пещере, пришлось куда труднее.
— Иллюзия, ничего больше. Просто даже удивительно, что они поддались на столь простую уловку. Там, в пещере, пришлось куда труднее.
— Ты убил его?! — У Тави появилась надежда на то, что за Кан?Торога все?таки отомстили. Пусть даже и не она.
— Нет, — вздохнул Акциум. — Не удалось. Он.., скользкий и верткий. Его так просто не возьмешь. А тогда я еще не пускал в ход всю силу. Потому что, сама понимаешь, сидел под храмом.
— Заточенный.., но почему у белых Слуг Спасителя такая вера? Что стоит тебе…
Акциум опустил голову. Видно было, что говорить на эту тему ему неприятно.
— Тави, девочка.., давай не будем об этом. Мир наш и впрямь ждут трудные времена, собственно говоря, я потому и покинул свою келью. Эти козлоногие твари — они смертельно опасны. Хотя если разобраться и если верить пророчествам Илэйны, не должны они были препятствовать вашему прорыву. Вы ведь шли к Алмазному Мечу? Тави кивнула.
— Мы с Каном не знали.., а Кан так и не узнал. Мы были просто наемниками. Нас нанял Каменный Престол — довести гнома Сидри Дромаронга до некоего места в пещерах под Хребтом Скелетов и сопроводить обратно. Вот и все. А.., когда схватились под землей с козлоногим, Сидри куда?то исчез. Потом я его отыскала — он удирал на запад, с Алмазным Мечом за плечами…
Акциум задумчиво кивнул.
— Внутрь нас, похоже, загнали маги Радуги. Они гнались за нами от Хвалина. Через болота.., там к нам пристал странный такой священник, он?то и рассказал о тебе. А потом его убила какая?то болотная тварь, и я.., я…
— Ну, говори, говори, Тави, — мягко сказал волшебник. — Я тебе не судья. Только твоя совесть — но ведь она?то и так все знает.
— Я занялась некромантией. Я хотела узнать… Акциум прикусил губу и молча отвернулся, Тави замерла, трепеща до глубин души: что сейчас сотворит с ней этот загадочный чародей?
— Ну, что сделано, того не воротишь, — вздохнул наконец он. — Вес сходится, одно к одному. Хотя непонятно мне, чем вы помещали козлоногому? Ведь если… Если он хотел Алмазный Меч для себя, то все равно просчитался — оружие унес Сидри. Или же той твари из Тьмы надо было, чтобы Меч унес именно Сидри? — в задумчивости закончил Акциум, последние слова уже еле слышно пробормотав себе под нос. — Может, они тоже знают о пророчествах Илэйны?..
— Мой Учитель немного говорил о них… — робко подала голос Тави.
Акциум горько усмехнулся.
— Пророчества! Громадное большинство и людей, и гномов, и эльфов, и магов думает, что пророчества — это увиденное будущее, что перед провидцем открывается завеса и он пронизывает взором саму Великую Реку Времени.., хотя мне все больше и больше кажется, что это не так.
Он по?прежнему вел Тави за руку, и той почему?то очень не хотелось, чтобы Акциум отпустил ее ладонь. Появилось чувство, что она под защитой, что с ней больше ничего плохого не случится — давным?давно забытое чувство. Из далекого погибшего детства.
— По?моему, — говорил Акциум, мерно шагая пустынным, размокшим от дождей Трактом, — пророк не столько провидит будущее, сколько творит сто. Понимаешь, Тави? Творит! Сам, без всяких там провидении и прозреваний! Его воля настолько сильна.., или находится в случайной гармонии с потоками эфирной магии.., невероятно редко, но все?таки такое случается.., что его мысли, образы, чувства сами начинают влиять на будущее. Понимаешь меня, Тави?
— Понимаю, — замирая, прошептала она.
— Илэйна могла произнести свое пророчество, когда уже всем стало ясно — Дану обречены. Горечь и боль искали себе выхода. И нашли. — Акциум вздохнул.
Горечь и боль искали себе выхода. И нашли. — Акциум вздохнул. — Я тоже виноват, Я слишком пекся о себе.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Заточенным меня прозвали не зря, — слабо улыбнулся маг. — Я и в самом деле был посажен под замок.., одним из небожителей. — Лицо его передернулось. — Мне нельзя было покидать своей кельи. Но.., я презрел запрет. Слишком долго этот мир был моим домом.
