Из полуобморока ее вырвал ледяной хлыст заклятья. Она различила перекошенное недетской злобой личико Сильвии — пусти юная чародейка в ход хотя бы десятую часть ее Силы, удар стал бы смертельным.
— Твои родители живы, — глядя в глаза Агате, произнес Верховный маг. — Они успели бежать, когда Третий легион штурмом взял последний форт в Айаскалском Лесу. И находятся сейчас… — Он сделал выразительную паузу, — в Бросовых землях. Там последний оплот Дану. И… — еще одна пауза, — туда сейчас идут войска. Второй и Пятый легионы. Пятый ты должна бы знать — они брали Истворскую Сеть. Там осталось пол?легиона, легата ваши взяли в плен и, в подражание имперцам, распяли на копьях. После этого в Пятом по сей день жив зарок — Дану в плен они не берут. Император знал, кого послать на это дело…
— Зачем ты это говоришь!.. — в голосе уже звенели слезы. Проклятье, неужто она разрыдается перед этим жалким хумансом?
— Чтобы ты яснее осознала свой выбор, — без тени издевки в голосе пояснил Верховный. — Чтобы поняла — от твоего решения зависит и судьба тех, что укрылись сейчас среди болот. И тех, что породили тебя на свет — тоже. В нашей власти, — он подался вперед, — в нашей власти, Сеамни, остановить эти легионы. В нашей власти сделать так, что некий разумный срок никто не вспомнит об этом убежище. Ну, что ты скажешь теперь?
— Ты все врешь! — отчаянно выкрикнула она. — Не верю?у?у!.. — уже захлебываясь плачем.
— Вру? О да, конечно, что же еще может использовать для достижения гнусных своих целей подлый хуманс, говорящее полуживотное, тварь низшей расы, рабочий скот, вечный раб? — Он усмехнулся.
Остальные маги Совета сидели как каменные — лишь волны их опаляющей ненависти накатывались на Агату. — Но в чем вы, Дану, и ваши старшие братья?эльфы нам никогда не отказывали, так это в целесообразности. Мы ведь очень целесообразны, не так ли? — Слово «целесообразны» он повторил два раза, с явным нажимом. — Очень здравомыслящи. Очень практичны. Мы поступаем так, как нам выгодно, и чувства редко берут верх над рассудком — особенно у нас, магов. Не так ли?
О да, это было правдой.
— Если ты перестанешь рыдать и дашь себе труд хоть немного подумать, то поймешь — нам невыгодно сейчас тебя обманывать. Напротив, мы заинтересованы в обратном — в твоем искреннем желании заключить союз. Да?да, именно союз — союз могучего Арка и одной маленькой, до смерти перепуганной, плачущей девчонки?Дану.
— Чтобы я отдала вам власть над Иммельсторном?! Никогда!
— Глупая. Мы ведь все равно овладеем им. Магия Дану нами превзойдена — иначе не ты бы стояла перед нами, а, напротив, твои соплеменники властвовали бы над всеми землями. О да, я сказал — Иммельсторн нам не подвластен и не понятен. Но прибавь к этому слово «пока» — и ты поймешь, твой отказ не сможет нас остановить. Задержит — да, согласен. Но не более. А вот легионы тогда точно не остановятся. Двенадцать тысяч воинов, привыкших драться в лесах… Подумай, что останется там после битвы.
— Ты все врешь!
— Ошибаешься, Дану. Ведь в конце концов я мог бы применить пытки. Или просто вскрыть твой череп, расколоть его, как старый горшок, выкачать из него все потребное, а потом сделать все снова, как было. Если б мне нужны были от тебя какие?то сведения! — Он вздохнул. — Как все это было б легко и просто! Сколько таких же вот гордецов, как и ты, корчилось в камерах, торопясь скорее, как можно скорее рассказать все, что они знают.., и что не знают, тоже. Великие силы, они готовы были вырвать собственные языки — те казались им слишком медлительными. Все это — сильные воины, Сеамни. Твердые духом волшебницы твоей расы, целительницы, берегини. Они готовы были умереть. И умирали. Но лишь рассказав нам все, что могли. Подумай, зачем мы собрали этот Совет? Зачем мы битый час возимся с тобой, вместо того чтобы просто применить пару?тройку вскрывающих память заклятий? Почему мы не превращаем тебя в куклу, слепо выполняющую любые приказы? Ты ведь знаешь, все это нам по силам. Так рассуди же сама!
— Есть вещи, — всхлипнула Агата, — особенно магические.., которые нельзя отнять. Можно только принять в дар…
— А?а.., понятно. Нет, дорогая моя, вынужден разочаровать. Иммельсторн уже у нас. Знания твои мы можем отнять. Действие? Можем зачаровать тебя, стереть волю, исторгнуть душу, разложить ее на составляющие и вложить обратно — уже другую, покорную, рабскую, — его глаза блеснули. — А мы ничего этого не делаем! Почему?
— Может.., может, то, чего вы от меня хотите.., по силам только свободной от всяческих чар?
— Опять мимо. Но это гадание бесплодно, как ты видишь, Сеамни. Тебе недостаточно логики?
— Нет! Пока не скажете, в чем дело…
Совет дружно заулыбался. А Сильвия, та просто зажала рот, чтобы не расхохотаться, в результате чего зал огласило нечленораздельное хрюканье.
— Вот и хорошо, — с некоторым облегчением проронил Верховный. — Мы сдвинулись с мертвой точки. Ты уже не отвергаешь с порога идею работать вместе. Отрадно. Что ж, Дану, тогда слушай и запоминай. А потом я надеюсь услыхать твое решение. И очень надеюсь, что сумею тебя убедить. Тем более что дело придется иметь с твоим недавним знакомцем.
— Это с каким же? — не удержалась девушка.
— Это с каким же? — не удержалась девушка.
— Хозяином Ливня, Сеамни.
***
«Великие силы, Мельин. А я все еще жив. Меня не выследили, не сгребли, не сожгли мимоходом молнией. Я иду по улицам, и никто не обращает внимания на скромного подмастерья, спешащего куда?то по своим делам. Никто не следит за мной.., если, конечно, за слежку не взялись самонаилучшие, вроде Ледяной Сежес, к примеру. Неужели тот черный крылан настолько их захватил, что Радуга не обратила?таки внимания на уцелевшего наездника?.. Или обратила, но с мертвящим хладнокровием ждет, пока этот самый наездник чем?нибудь себя не проявит, чтобы стало ясно, кто он таков ? Да нет, нет, ерунда, не может быть — я ведь запросто могу отравить пол?Мельина, побросав кое?какой порошочек в колодцы… Значит, Радуга тебя и в самом деле потеряла, Кэр. Ты забыл, что она все?таки не Создатель. Не всемогуща. А раз так, значит…»
Бедно одетый парень с простым, незапоминающимся лицом вошел в трактир «Полосатый Кот». Ухмыляясь, отпустил нечто сальное по поводу колышущегося зада дородной подавальщицы, спросил пивка с солеными земляными орешками, уселся за относительно чистый столик и стал ждать. Таких, как он, в трактире была добрая половина — молодые подмастерья и подручные, вырвавшиеся наконец из мастерских, сукновален, кузниц, шорниц, мелких лавок и тому подобного. Их хозяева обычно хаживали в заведения почище «Кота», но хозяин трактира, похоже, отнюдь не огорчался.
Фесс сидел, блаженно прихлебывая холодное пиво (нет на свете ничего лучше светлого мельинского! недаром его гномы так уважают — признанные знатоки и ценители). Воин Лиги ценит такие маленькие радости вдесятеро больше простого обывателя. Не слишком?то часто они ему достаются.
Собственно говоря, ничем серьезным он здесь заниматься не собирался. Он не должен был ни подходить к кому?либо, ни что?либо говорить. Его должны были просто заметить. И все. Фесс не собирался хотя бы на йоту отойти от полученных приказов. Пусть даже он знал и умел вдесятеро больше Патриарха — он принес клятву, он дал присягу и слово свое сдержит. Что с того, что Патриарх Хеон — отпрыск давно захиревшего и обедневшего баронского рода, что он бежал из дома в одиннадцать лет, едва умея читать, и даже слыхом не слыхивал о теориях Магии и Множественности Миров, Путешествиях Сознания и Первоэлементах, Законе Сохранения Магии и тому подобных вещах? Зато он был очень хорошим, заботящимся о своих «детях» Патриархом, и Фессу этого хватало. Ни о чем не хотелось думать.
