Наконец Императору надоело ждать. Фесса не было, а он до зари хотел покинуть пепелище.
Наконец Императору надоело ждать. Фесса не было, а он до зари хотел покинуть пепелище. Тем более что всего в одном переходе — просторный воинский лагерь, где легионы смогут хоть немного отдохнуть. А Радуга… Радуга пусть поостережется, получив такой урок!
***
Тварь поднималась по лестнице не спеша. Фесс чувствовал каждое ее движение, слышал, как скрипят когти по старому истертому камню, слышал, как задевает за стены чешуйчатая броня и как царапают низкий потолок рога. Что же там такое? Дракон? Да нет, едва ли, слишком мал был саркофаг для гордого повелителя закатных небес. Да и никаким магам не удалось бы подчинить себе самое гордое и самое свободолюбивое создание во всем Упорядоченном… Нет, тут было что?то иное. Донельзя, до отвращения чужое. Быть может, и рога, и когти, и броня лишь рисовались Фессову воспаленному сейчас воображению? Ему оставалось только гадать. Гадать и ждать, собирая необходимые для магического рывка силы. А чтобы вернуться в Долину, их требовалось немало. Куда как немало, а он смертельно устал!.. Он чувствовал, что дрожит — от непонятного липкого холода, что полз изо всех щелей. Мало?помалу на него навалилась плотная тишина, умерли все шумы боя за железной дверью — единственными звуками в мире остались лишь скрипы и хрипы поднимавшейся по бесконечной лестнице твари.
Ну вот, кажется, все готово. Усталость и боль отступали, по телу разливалась приятная теплота — Силы достаточно, он готов пустить ее в ход…
Конечно, не слишком?то достойно воина Серой Лиги бежать от какой?то там мумии из саркофага. Но Фесс чувствовал, что на сей раз силы действительно не равны. Бестия совершенно точно питалась магией — собственно говоря, именно магия и пробудила ее к жизни, а раз так, здесь нужны знания куда обширнее, чем у него, Фесса. Вот так — снова и снова пожалеешь, что ушел, не закончив образования…
Он глубоко вдохнул. И начал медленно плести заклятье Возвращения Домой. То, что имелось у него наготове, Фесс потратил, убираясь из императорского дворца с развороченным плечом после встречи с адептами Радуги. Нового заклинания он заранее составить так и не удосужился.
Он чувствовал Долину. Ее ласковое нежаркое солнце, ее всегда умеренный, приносящий прохладу ветерок. Зеркальную гладь озера, по поверхности которого, упражняясь в умении держать воду, ходили, аки по суху, молодые волшебники и волшебницы. Он словно наяву увидел крыши домов, высоко взнесенный венец на доме тетушки Аглаи, он вплел в свое заклятие детские воспоминания и радость возвращения домой.
И когда все было готово — мысленно произнес ключевое слово.
Тело охватила мгновенная быстрая дрожь, мир померк в глазах.., однако миг спустя прояснился вновь. Над Фессом смыкался все тот же свод все того же подземелья, И, ядовито усмехаясь ржавыми разводами, глумливо таращилась на него железная, запирающая вход дверь.
Заклятие не сработало.
Фесс вмиг покрылся холодным потом. Кряхтенье и уханье ползущего наверх страшилища вдруг показались очень и очень близкими — словно монстру оставалось одолеть не более двух?трех витков, Он допустил ошибку? Не может быть, заклятье Возврата — одно из самых фундаментальных, он не смог бы забыть, не смог бы перепутать ни одной его петельки — это первое, чему учат молодых магов в Академии, учат с самого первого дня. Сколько раз ему приходилось пускать в ход это чародейство — и оно ни разу не подводило его. Так что же случилось? Быть может, из?за этой твари ему не удастся разорвать путы этого мира? Быть может, это оно?..
«Конечно же, — поспешно сказал себе Фесс, лихорадочными движениями стирая пот со лба. — Конечно. Как я мог забыть! Зверь, питающийся магией. Ничего иного и быть не могло. Значит, придется драться… Или — неведомо как, но открыть эту проклятую дверь!»
Он прижался к холодному железу, точно к груди так и не появившейся у него возлюбленной.
Нестерпимый страх обострил все чувства — ну конечно же, тупица, как он сразу не догадался! Дверь защищена еще и специальным заклятием.., только.., только вот не против открывания. Отпорный барьер — да, именно так, чтобы бестия, сумей она вырваться из саркофага, не смогла бы выбраться на поверхность.
И все?таки почему нельзя было замуровать этот подземный ужас наглухо?..
Фесс с размаху ударил острием глефы в каменный полоток, присовокупив к удару несложное заклятье Разлома. По своду побежали трещины. Он ударил вновь — с силой отчаяния. На голову ему посыпался мелкий каменный сор. «Если я успею прорубиться к механизму, прежде чем эта тварь доберется до меня…»
Он долбил и терзал каменную кладку, словно оголодавший волк, который, не в силах насытиться, все рвет и рвет брюхо уже заваленной добычи. Закаленное лезвие глефы окуталось искрами; каждое заклятье, казалось, вытягивало из Фесса последние жилы. Однако дело двигалось — в своде появилась глубокая выбоина. Еще немного, еще чуть?чуть — и он доберется до механизма…
А скрипы и глухой рык все ближе, ближе, ближе…
Фесс работал как одержимый. Еще один удар.., еще… И до самого последнего мига, когда из?за изгиба стены начала выдвигаться черная туша и навалился обессиливающий, убивающий волю страх, Фесс верил, что ему все?таки удастся прорубить каменную преграду.
***
— Быстрее, Кицум, — мертвым голосом произнесла Агата, сидя на козлах рядом со старым клоуном. — Быстрее, еще быстрее!
— Куда уж скорее?то, Сеамни, и так ровно на пожар летим, — недовольно буркнул в ответ старик. — Конечно, будь моя воля — еще бы и не так поднажал, да вот только конягам не выдержать. Может, ты на них какое?нибудь заклятье наложишь?
Агата только покачала головой. И этого оказалось достаточно — похоже, все в бывшем цирке господ Онфима уверовали в то, что она на редкость могучая колдунья, невесть откуда вдруг обретшая Силу. Спорить не дерзал никто. Даже Кицум, относившийся к Дану без льстивого, круто замешенного на страхе и потаенной ненависти подобострастия.
— Ну, попробуем… Эгей, н?но, залетные! — Он щелкнул а воздухе кнутом.
Агата привалилась к нему плечом, обеими руками прижимая к груди завернутый в тряпицы Деревянный Меч.
Сознание привычно поплыло, утопая в ласковом золотистом свете. «Скорее, скорее! Скорее, дорога, скорее, колеса, кони, копыта! Все, что может ускориться, — скорее! Нам нельзя мешкать. Последний отряд Дану уже покинул болотное укрывище. Я встречу их на границе Империи.., а потом мы покажем им всем, что такое ярость и гнев Дану. Мы сожжем все, не оставив даже пепла…»
Из золотого свечения медленно выплывали смутные очертания невысоких гор, в укромных долинах меж ними блестели многочисленные росчерки рек. От воды поднимался густой, плотный туман, он окутывал кроны необычных, никогда не виданных Агатой деревьев с широкими, точно у орочьих ятаганов, листьями и мохнатыми, словно медвежья шкура, стволами. Агата видела и обширные, покрытые густой травой просторы болот, где черная вода блестела, словно бесчисленные глазки выглядывающего из?под мохового одеяла любопытного великана.
А потом Дану увидела цепочку шагавших через топь воинов. Или.., о нет, не только воинов. Шли и женщины, многие несли за спинами увязанных в широкие шали детишек. Высокие, стройные, черноволосые…
