Когорты и манипулы получали пополнение. Сформированный Императором учебный легион исправно муштровал новобранцев. Напуганные размахом войны, явились кое?кто из баронов с изъявлениями покорности и задержанными было по смутному времени податями. Явилась депутация мельинских купцов, рассеявшихся после гибели Мельина по окрестным городам. Эти долго вели хитрые речи, сводившиеся в общем к тому, что от войны один убыток и что ее пора кончать. Правда, положенный налог они все же снесли.
Навстречу Дану Император разведчиков не отправлял. Вместе с Фессом они оживляли магическое зеркало — и Император долго смотрел на лицо той, что несла Деревянный Меч. Он досконально изучил каждую ее черточку. Он знал, как она смеется, как плачет; иногда ему казалось, что он способен читать по се губам, хотя это, конечно, было не более чем иллюзией — языка Дану он все равно не знал.
Дану шли тоже очень быстро. И тоже не ввязывались ни в какие стычки. Войскам был отдан строгий приказ не пытаться преградить им путь. С магией Деревянного Меча Император мог справиться только сам.
Небольшой конный отряд, который он отправил навстречу гномам — тревожить их издалека стрелами, — вернулся ни с чем.
— Славно муть какая?то глаза застит, как только к ним подъедешь, — виновато оправдывался легат, стоя на одном колене перед Императором. — Стрелы поверх голов летят. А у них арбалеты — что ни болт, так по месту. Я целый десяток там даром потерял…
— Видишь? — сказал Император Фессу, когда легат был отпущен восвояси. — Мечи защищают тех, что собрались вокруг них словно около знамени.
Бессмысленно посылать против них мои войска. И еще более бессмысленно пытаться взять числом.
Фесс вновь вздохнул. Ему очень не нравился замысел Императора. Внешне все выглядело очень логично, но… Когда имеешь дело с артефактами такой мощи, никогда нельзя быть уверенным в том, как они себя поведут. Если же Мечи объединятся — перед ними не устоит никакая магия.
За эти дни бывший воин Патриарха Хеона свыкся с мыслью о том, что домой ему уже не вернуться. С помощью Искажающего Камня Фесс долго и в мельчайших деталях восстанавливал все случившееся в подземельях башни Кутула. Сперва он решил, что его чары разрушило вырвавшееся чудовище, — кстати, где они кружат, чего ждут? Ни одно так ни разу и не показалось, — однако многократно повторенный опыт дал иной ответ. Все было сделано правильно. Заклятие потеряло силу, потому что перестало существовать то, на что оно было нацелено. Маяка, что всегда был рядом с домом, больше не существовало или по крайней мере не было на прежнем месте.
Сперва накатило отчаяние. И только тренированная воля — о нет, не боевого мага, не жителя теплой и уютной Долины, а воля ночного воина, воина Серой Лиги — помогла остаться в живых, а не броситься на острие собственной глефы. Долины нет! Как такое могло случиться? Что произошло с ней? Все погибли? Какой?нибудь безумный магический эксперимент, обративший его старый дом в ничто?
«Нет, — сказал он себе. — Ты гадаешь, а от этого только хуже. Искажающий Камень не может помочь тебе в этом. Правды ты не узнаешь уже никогда. Значит, привыкай к мысли, что этот мир и есть теперь твой настоящий дом. Ты — советник Императора. Отныне правда этого мира есть твоя правда, Фесс. Забудь о Долине. Очень может быть, что она вовсе даже и не погибла. Очень может быть, что просто по каким?то причинам сбился прицел твоего заклятья. Очень может быть.., да все что угодно! В конце концов, Долина не прибита сапфировыми гвоздями к небосводу. Конечно, для этого требуются огромные силы, но переместить ее вполне можно. Мысль совершенно бредовая — кому и зачем понадобилось такое? — но ничуть не хуже предположения, что дом тетушки Аглаи погиб в огне. Вероятность та же». А иных причин Фесс, как ни старался, измыслить не мог.
Никто не догадывался, что у него на душе. В имперском войске он все еще оставался почти что чужаком. Приближенные Императора, старые служаки, легаты и старшие центурионы, сторонились непонятного малого, вдобавок умеющего колдовать.
Естественно, к императорскому войску стягивалось немало лихого и веселого люда, в том числе и вполне симпатичных девиц, промышляющих известным и верным среди солдат делом. Фесс только морщился при одной мысли о них. Нет. Он не монах, не святой, но — после. После того, как завершится эта величайшая в его жизни Игра, смертельно опасная, гибельная, завораживающая… Два Меча, два могущественных создания древней магии, к которой все привыкли относиться столь пренебрежительно. Помимо воли самого Фесса, они захватывали воображение, вытесняя все прочие мысли. Поэзия схватки, дикая песнь смерти поневоле завораживали. Взглянуть на них! Сойтись в бою с их обладателями! И самому узнать, чего стоят всякие там древние пророчества и легенды! И — как знать? — не удастся ли и ему наложить руку на эти сокровища?
Конечно, Фесс не раз и не два спрашивал себя, почему Радуга не пытается напасть? Из осторожности Император разбросал легионы, расположив их внутренние лагеря довольно далеко друг от друга — чтобы их не накрыло какое?нибудь особо мощное заклятье Радуги, вздумай Семицветье все?таки обратить внимание на его войско.
И все же, вновь и вновь — почему? Семь Орденов сильны. И тем не менее Императора встретили только маги младших ступеней. Где же магистры, где командоры, где, в конце концов, Верховные маги? Или же они тоже догадались о вырвавшихся из векового сна Мечах и теперь выжидают, пока гномы.
Дану и имперцы не ослабят друг друга до такой степени, что Радуге потом не придется даже марать рук? Очень может быть… Семицветью не жаль красивых дворцов и не жаль людей — здания можно построить заново, а детей бабы и так нарожают. Что магам до их горя и страданий?..
Однако хуже всего — это слухи и знамения, что расползаются по имперским землям со скоростью лесного пожара под сильным ветром.
Грядет возвращение Спасителя. Ибо два Зверя уже свободны и вот?вот падут оковы на третьем. Покайтесь все, кто может, потому что близок уже, близок Последний Суд!
Архиепископ Мельинский тоже не остался в сожженном городе, благоразумно убравшись от него подальше, в свою зимнюю резиденцию на самом южном берегу Империи; оттуда он продолжал рассылать свои воззвания и призывы к покаянию. Император, как мог, охранял от полубезумных монахов свои легионы, но ведь всем поголовно уши не заткнешь!
…До Перелома Зимы оставалось всего два дня, когда секреты принесли долгожданную весть — отрад Дану приближается к Мельину. Гномам тоже осталось не более двух?трех переходов.
Глава 15
Мой Император, легионы готовы.
— Хорошо, Клавдий. Ступай, я позову тебя, как только приму решение.
— Повиновение Империи! — Легат отсалютовал и вышел из шатра.
— Что скажешь, советник Фесс? — повернулся Император.
— Мой повелитель, здесь присутствует граф Тарвус. Мне невместно говорить раньше его.
— Вообще?то на советах у повелителя младшие говорят первыми, — огрызнулся граф.
— Нарушим сегодня порядок, граф. Скажи, что ты думаешь.
— Повиновение Империи, — хмуро ответил Тарвус. — Мой повелитель, я считаю, надо немедленно выступать. Надо атаковать гномов. С Дану мы справимся и так. Их всего лишь горстка. Пусть даже они и владеют той магией, о которой повелителю было угодно поведать своему слуге. Гномы гораздо опаснее. Наша позиция здесь, возле самого Мельина, весьма уязвима.
