Как всякий уважающий себя город, Хвалин имел центральную площадь, где не шумело торжище, а бил устроенный городовыми гномами фонтан и прогуливалась чистая публика. Здесь же стояли кафедральный собор, по левую руку от него — покои епископа, еще дальше — ратуша, где собирался выборный магистрат, храм Хладного Пламени, жреческая школа и, наконец, замыкала круг, примыкая к собору справа, резиденция имперского наместника в Хвалине.
Кан?Торог и Алия остановились. Сидри, принявший на себя роль слуги, униженно кланяясь, принял поводья. Вольный осторожно стукнул бронзовым дверным молотком у дверей наместника.
Они вошли.
Гном остался стоять. Зябко поежился — липкий осенний холод, сгустившийся перед Ливнями, забирался под толстую стеганую куртку. Однако, кроме холода, чувствовалось и что?то еще.., неуловимое, почти неощутимое.., и очень страшное. Оно таилось где?то совсем рядом, но — под землей, и потому гном, Эюяр, дитя Подгорного Племени, носитель дарованной каждому из его сородичей частицы Силы, Ypud', не просто абстрактной магической мощи, а именно Ypud', Силы, присущей только гномам, остро ощущал сейчас затаившееся под каменными фундаментами города остро мыслящее существо. Старое, странное и страшное. Напряженно, неотступно думавшее сейчас о нем.
И — о тех, кого Каменный Престол отправил вместе с ним в старую сокровищницу гномов.
Мощь затаившегося под землей разума подавляла, слепила и оглушала. На Сидри раз за разом накатывались волны такой силы, что гном, не выдержав, обхватил ладонями голову и глухо застонал. Кто это такой? Что ему надо? Почему я не чувствовал ничего подобного раньше, даже когда ворожил?..
«Stuc геас, divid'omm Suuraz!» — Сидри призывал Силу. И плевать, что он — в самом сердце города людей, что совсем рядом — собор и храм, школа жрецов, в полуквартале — башня Радуги, башня Ордена Солей. Неважно, что сейчас сюда сбежится толпа магов, и колдунов, и жрецов, и воинов — если он не будет противиться, подземная тварь сожжет его разум и поглотит сердце.
Холодная волна спокойной Силы Гор прокатилась в ответ. Она послушно явилась на зов, слишком слабая, чтобы противостоять магам Радуги в Гномьих Войнах, когда пал Каменный Престол, но способная сейчас помочь одному из своих детей.
Стало легче. Бешеное колотье в висках слабело, чудовищная тварь отползала, поджавши хвост. Весь дрожа, Сидри облизнул пересохшие губы; ощутив вкус крови, вытер рот тыльной стороной ладони — осталась красная полоса.
Теперь оставалось только ждать и принимать неравный бой, бой, в котором его не убьют (не поможет, даже если он сам вонзит сталь себе в горло), а пленят и, неважно — у живого или у мертвого — капля за каплей выпытают все, что он знает. И тогда — конец всему.
Безоружный, Сидри не побежал и не ударился в панику, хотя смелость вроде бы не числилась среди его достоинств. Он слыл купцом, а не воином, путешественником и торговцем, а не боевым магом. В предстоящей им миссии сражаться и умирать должны были Вольные. Каменный Престол не пожалел золота — пусть отрабатывают…
— Сидри! Что происходит?! — из парадных дверей, едва не сбив с ног привратника, вихрем вылетела Кан?Мола.
Лицо перекошено, волосы растрепались, глазищи горят, словно на дне их вспыхнул настоящий пожар. С такими глазами не надо ночью фонаря.
— Прости… — прохрипел гном. — Что?то.., напало.., на меня.., наверное — пришло оттуда…
Не требовалось пояснений — гном решил, что его выследил один из новых хозяев гномьей сокровищницы.
Тави на миг закусила губку, однако тут же встряхнулась, прохладные пальцы легли Сидри на все еще покалывающие виски.
— Не бойся. Я прикрою тебя. Мой брат уже получает все, что нужно.
А тем временем на площади стали — очень быстро! — появляться те, кому это положено было по должности.
Первыми, конечно же, высыпали священники. Собор Спасителя был совсем рядом, и там всегда полно этих, в белых рясах. Церковь никогда не славилась боевыми магами, но ходили слухи, что ее служители годами упорной аскезы и молитвы добиваются многого, очень многого.
Следом за священниками появились жрецы. Храмы Древних Богов еще стояли по всей Империи; память, принесенная с Забытых Берегов. Древние Боги слабы, они уже почти что заснули, умерли, ибо сон — есть смерть богов. Тем не менее во многих местах им до сих пор поклонялись — на что Радуга смотрела сквозь пальцы. Пусть их поклоняются кому хотят. Тем более что по силам жрецы Древних Богов и в подметки не годились даже магам третьей ступени Семицветья.
Жрецы Древних шли осторожно, уже в боевом порядке — впереди четверо сидриттов, старших учеников, кои уже весной отправятся по своим приходам; за ними — четверо деканов, и, наконец, последним шел сам ректор. На гнома они не смотрели. Оно и понятно — с ослушником, что сотворил недозволенную волшбу, справятся страховые волшебники. Их жреческое дело — понять, что за гость пожаловал в подземелья Хвалина. Сидритты нащупывали след, деканы прикрывали их, в то время как ректор должен был сделать главное — нащупать сознание пришельца, попытаться заговорить с ним; жрецы Древних Богов твердо верили, что говорить можно с любым существом, неважно, одушевленным или нет.
А вот и маги. Радуга действует быстро. Всякие там чудища — дело понятное и привычное, пусть сперва порезвятся слуги Храмов. Сила Древних Богов все равно пала, остались жалкие ее крохи, миром правят Спаситель и Чистая Магия, так что пусть пока балуются! Все ведь и так знают, что господин ректор должен будет дать полный отчет хвалинскому Совету Радуги…
На площадь быстрым, чеканным шагом вошли трое в одноцветных плащах. Синий, Зеленый и Желтый. Солей, Флавиз и Угус. Все — маги третьей ступени. Если не выше.
Тави медленно выпрямилась, холодно глядя на чародеев. А те смотрели только на Сидри; и у несчастного гнома от страха застучали зубы.
За магами валила целая толпа их прислужников. Младшие адепты, подмастерья и первая ступень, еще не выслужившие право на одноцветный плащ. Человек двадцать. Эти, в отличие от мастеров, не пренебрегали обычным оружием.
Чародей в синем плаще — высокий, костлявый, словно поднятый из могилы скелет, на которого второпях натянули обратно человеческую кожу, — медленно протянул руку.
— Ты! — проскрипел он. — Гноме! Рекомый Сидри, колено Дромаронгов! Ты!.. Виновен!.. Пойдешь ли ты с нами добровольно или применить силу?
— В чем повинен мой слуга? — резко сказала девушка. В ее руках не было сабли, но и самый распоследний нищий в Империи знал, на что способны Вольные, даже без смертоносной своей стали.
Маг Ордена Солей удостоил заговорившую Нелюдь коротким полупрезрительным взглядом.
— Творил запретную волшбу, — процедил волшебник. Словно в лицо плюнул.
Из дверей спокойно вышел Кан?Торог. Не обращая никакого внимания на творящееся вокруг, встал рядом с Тави, протягивая ей некий внушительного вида пергамент.
На витых шнурках чуть покачивались аж четыре печати разноцветного сургуча.
— Имперский Закон «О Вольных», параграф сорок четвертый, «О слугах», пункт десятый. «За содеянное слугой отвечает хозяин», — спокойно возразила девушка.
Маги удостоили ее пергамент парой мимолетных взглядов. Разумеется, они знали, что в нем. Подтверждение имперского подданства. Экстерриториальность. Подсудность только особому суду самих же Вольных, возглавлял коий лично Император. А это значило, что дело должно было разбираться в Мельине, да и то не сразу, а лишь когда господа имперские Вольные соблаговолят туда явиться, ибо преступление не было связано ни с кровопролитием, ни с нанесением какого?либо ущерба.
