— Вот это да… Сидри, что ж ты молчал?! Это сколько ж им лет?!
Гном подошел, мельком глянул, недовольно дернул округлой щекой.
— Вот уж воистину древность… Было такое, заратились мы с Дану.., мало что под корень друг друга не извели…
— «Мало что не извели!» — передразнила его Тави. — Именно что извели! Почему люди на Берегу Черепов высадиться?то сумели, а?
Сидри пробурчал что?то неразборчивое.
— Великие силы, никогда в жизни этого не видела.., и никто ведь не видел…
— Перемычка была замурована, — нехотя буркнул гном.
— Это понятно, что замурована.., нет, нет, Кан, смотри — это ж взятие Аэллы!
Громадный барельеф во всех деталях живописал кровопролитное сражение. В самой середине ощетинившийся копьями хирд гномов, словно таран, ломал рассыпной строй Дану; справа и слева два других хирда, поменьше, заходили во фланг и тыл обороняющимся. На заднем плане виднелись стены лесной крепости — громадные, сросшиеся стволами деревья, из крон которых густо летели стрелы; мастер с удивительным искусством сумел передать эту наполненность воздуха свистящими древками.
— Да, взятие Аэллы, — кивнул Сидри. — Эти данские дубы, — он ткнул пальцем в составлявшие стену деревья на барельефе, — они ведь совершенно не горят, и таранами их не сломаешь. Умылись тогда кровью.., но крепость?таки взяли, — с нескрываемой гордостью закончил он.
— А зачем? — не отрывая взгляда от барельефа, спросила Тави.
— Что «зачем»? Зачем брали? Так ведь война…
— А воевали из?за чего? — сердито бросила девушка.
— Что «зачем»? Зачем брали? Так ведь война…
— А воевали из?за чего? — сердито бросила девушка. — Дрались?дрались, пока никого не осталось, а хумансы тут как тут… На Берегу Черепов ваш хирд нужен был, Сидри! А не под Аэллой…
Кан?Торог вытаращил на спутницу глаза, но ничего не сказал. Она говорила сейчас как истинная Вольная.., но Вольной?то при этом не была!
Гном меж тем многозначительно пожал плечами.
— Все еще можно исправить, красавица. Все еще можно исправить.
— Это как же? — насмешливо поинтересовалась девушка.
— А это уж ты у Каменного Престола спрашивай, не у меня, — вывернулся Сидри. — Я что? Я свое маленькое дело делаю, исполняю, что приказали. Мне иного и знать?то не положено — чтобы к врагам ненароком не попало.
Тави не стала дальше расспрашивать. Остальные барельефы в деталях изображали другие моменты войны — разумеется, победоносные для гномов. Тут была битва при Ледяной Могиле, когда, как и возле Аэллы, три далеко разошедшихся хирда сдавили в страшных объятиях бившееся без строя, каждый за себя, воинство Дану, закончив дело небывалой резней и тысячами пленных; и моменты трехдневного сражения на Черном Мосту, когда неполных четыре сотни гномов до последнего удерживали переход через Черный же Провал, полегли почти все, но продержались, пока не подоспела помощь; и подвиг Вестри сына Марви, «взятого в плен, но не разомкнувшего уста ни под пытками, ни даже под магией», и еще многое иное.
— Дураки, — вполголоса сказала Тави. — Силы великие, какие же дураки…
— Это кто ж такие будут, красавица? — ласково поинтересовался Сидри.
— И вы, и Дану, — в сердцах бросила девушка. — До чего себя тогда довели, а? Сколько городов друг у друга порушили? Сколько воинов перебили? И — никто не победил. Точнее, победили хумансы. А хочешь знать, почему, Сидри? — Потому что они — свободны.
— Что за чушь, красавица?! — возмутился гном.
— Никакая не чушь. Дослушай до конца, прежде чем орать. И у эльфов, и у Дану, и у гномов, и у нас, Вольных, все на обрядах, традициях, установлениях. Кланы у Дану, рода и колена у гномов, дома у эльфов, дружины у Вольных. Все держится железно — теми самыми обрядами и обычаями. Дану никогда не придет в голову похитить невесту из враждебного клана, это немыслимо, запрещено всем строем жизни, преступники не укроются нигде, они перестанут быть Дану! Гному никогда не придет в голову переселиться на поверхность, махнуть рукой на Каменный Престол и сделаться землепашцем. Вольный никогда не сменит меч на заступ или на молот. Как мы говорим, как мы обращаемся друг к другу, как ведем дела — все согласно Обычаю. Мы негибки, Сидри, понимаешь? Вы бились с Дану из?за чести и славы, потому что кто?то когда?то на кого?то косо посмотрел. Верно?.. А хумансам это — пустой звук. Они гибки, они приспосабливаются, они меняются, их обычаи мягки и подвижны, они закрепляют только то, что им на пользу, они поступают сообразно «обстановке» и.., выигрывают!
— Но они попрали честь! — вскинулся Сидри.
— Но они победили всех, — возразила Тави.
— Ненадолго, уверяю тебя, красавица, ненадолго, — яростно пропыхтел гном.
— Я слышала такие речи много лет, — холодно отозвалась девушка. — Еще когда училась… И все, кто пришли к Наставнику вместе со мной, только и говорили, что о скорой войне, о конце хумансового владычества и о долгожданной свободе. Их было много, моих товарищей, по большей части — куда талантливее и способнее меня.., и где они все сейчас? Их кости тлеют в отвалах башен Радуги!
— Тогда тем более ты должна отомстить! — крикнул Сидри.
— Не заставляй меня думать, что на опасное дело я иду с трусихой!
— Чтобы отомстить, — голос Тави стал мягким и вкрадчивым, — неплохо по крайней мере дожить до такого дня, когда сможешь отомстить по?настоящему. А не пустить наудачу стрелу в сторону проезжающего по дороге мага, от каковой стрелы ему ни жарко ни холодно, а тебя вздернут вверх ногами на перекрестке. Не согласен, гноме?
Сидри ничего не ответил, только пыхтел разъяренно.
— И вообще странно тут у вас все, — внезапно заметил молчавший до того Кан?Торог. — Одни только победы. Это неразумно. Дану ведь в конце концов прорвались даже в Царь?Гору, смешно умалчивать об этом.
Гном недовольно скривился.
— Ну, прорвались, и что? Все равно ж мы их оттуда выбили!
— А они вас в конце концов — из Аэллы, — парировал Вольный. — Сидри, друг мой, эту войну Вольные разбирают по дням… Каждый из нас знает, чем она закончилась — взаимным истреблением. А когда заключали мир — «на старых границах и древних грамотах» — ты вспомни: Аэллу сожгли, Царь?Гора покинута, почти весь Каменный Престол погиб…
— Дану тоже мало не показалось, — упрямо буркнул Сидри.
— Верно, — согласился Кан. — У них к концу тоже осталось едва ли несколько тысяч, способных носить оружие. С севера надвигались орки и гоблины, с востока — эльфы. А что в конце концов? Все под хумансами оказались. И те, и другие…
— И вы, гордецы, тоже! — прошипел гном, став багровым от гнева.
— И мы тоже, — неожиданно легко и незлобиво кивнул Кан?Торог. — Правда, мы оказались умнее. Мы не дрались с необоримой силой. Мы не приняли удар грудью, мы заставили его соскользнуть по косо подставленному щиту…
— Чтобы вся его тяжесть пала на других, — бросил Сидри — точно в лицо плюнул.
— Кто мешал этим другим поступить точно так же? — пожал плечами Кан. — Тогда хумансовы бы ярость и мощь обратились против нас.
— Есть такое словечко — совесть. А еще — гордость. А еще — стыд! — выкрикнул гном; похоже, он готов был завязать драку.
— Сидри! Кан! Угомонитесь вы, оба! — резко вмешалась Тави. — Тоже мне, петухи бойцовые, нашли место и время! Нам отдохнуть надо, а не пререкаться тут! Давайте, раскрывайте баулы. Я лично есть хочу. И спать тоже.
