— А по-моему, кто-то опять умничает.
— Извини.
— Вот смотри. Мы идем сюда, потом сюда, поворачиваем у старого дуба, а там прямиком к замку Бреккелота. Понял?
— Так мы, выходит, на краю земли?
— Что-то в этом роде.
— И откуда ты все это знаешь?
— Я же сказал: в магии я не новичок. Может быть, я единственный кот-волшебник во вселенной!
— Понятно.
— Так вот. Если мы выйдем прямо сейчас, то попадем в замок к вечеру.
— А как же Бьянка? С ней-то что случилось? Где она? Где ее искать?
— Да, это вопрос.
— Твой хозяин порядком напутал. Не мог выбросить нас поближе к месту!
— Ну ты же знаешь, что он ку-ку. Не будь у него маразма, сейчас мы все втроем уже топали бы выполнять свое предназначение. Намаялся я с этим старым пеньком, честное кошачье!
— Тогда надо сначала найти принцессу, — сказал я.
Не мог выбросить нас поближе к месту!
— Ну ты же знаешь, что он ку-ку. Не будь у него маразма, сейчас мы все втроем уже топали бы выполнять свое предназначение. Намаялся я с этим старым пеньком, честное кошачье!
— Тогда надо сначала найти принцессу, — сказал я. — А уже потом идти к Бреккелоту.
— Нет. Надо сначала идти к Бреккелоту, а потому искать Бьянку. Когда все устаканится и проблема решится, мы с удовольствием поищем ее!
— А если не устаканится?
— Тогда и вовсе без проблем, — ответил кот. — Нас уже не будет на этом свете.
— Ты оптимист.
— Реалист. Если что-нибудь неприятное произойдет с нами, великими героями, то с головы Бьянки и волос не упадет. В конце концов, это ради ее же безопасности. Если она потерялась, пускай погуляет, подышит свежим воздухом на лоне природы, полюбуется здешними красотами, смотри, какие они здешние, то есть красивые! Ее превращение в тролля не входило в наш план, ты помнишь? Поэтому считаю, что и ее присутствие в замке Бреккелота нежелательно. Она, конечно, большая и сильная, но это мужское дело. Поэтому мы оставим ее в покое!
Я обдумал эту идею, и она мне не понравилась.
— Бьянка — существо дворцовое, можно сказать, цветок, выращенный в этой… оранжерее, что ли… Она понятия не имеет, что такое дикие места, дебри и чем чреваты для неподготовленного природные красоты. Не забывай об этом, Аспарагус. И какой бы величиной в сравнении с прошлым состоянием она ни обладала, Бьянка все-таки девушка.
— Чего это ты краснеешь? А-а!
— Не «А-а»! Ничего подобного!
— Меня не обманешь!
— Не собираюсь я тебя обманывать, больно надо.
— Влюбился, влюбился, влюбился…
— Некоторые умные коты удивительно напоминают безмозглых недорослей.
— Чего? Попрошу!
— Вернемся лучше к делу, — сказал я, поигрывая бровями. Не хотелось пугать Аспарагуса, брови предназначались для того, чтобы намекнуть о важности поднятой темы.
— Кстати, о девушках. Если ты не забыл, тролль, то напомню: Бьянка сама опасней всех природных опасностей. Вот тебя она в короткие сроки довела до белого каления, разве нет? А своих родителей, придворных, дворцовую челядь? Да не удивлюсь, если они до сих пор празднуют великое событие под названием Избавление От Тирании — ну, или как-нибудь так. После стольких лет, в течение которых Бьянка измывалась над мирными подданными, они наконец поняли, что значит настоящая свобода. Не мне тебе объяснять, какой у нее характер.
— Но в лесу есть разные дикие голодные звери!
— Я не завидую тому зверю, который по глупости вздумает откусить от Бьянки кусочек-другой. Тем более сейчас, когда сила ее и габариты возросли многократно. Таким фуриям, как твоя невеста, поперек дороги не становись, если тебе дороги жизнь и здоровье. Уверен, ей ничего не грозит. И потом — блуждание по девственной природе послужит ей уроком, она научится выживать в лесу, прятаться от дождя, снега и ветра, добывать пропитание, охотиться на мамонтов. Словом, делать все то, что делает самый обычный тролль в этих обстоятельствах. Разве я не прав?
— Ну…
— Знаю, что прав. Ведь если Бьянке предстоит до конца дней своих оставаться троллем, ей без хорошей школы не обойтись.
Кстати, о концах дней я как-то не подумал.
— Значит, ты считаешь, что она…
— Как волшебный кот, полагаю, изменения необратимы.
— А если Бьянка обратно захочет… того…
— Магия вообще-то не парк развлечений — хочу туда, хочу сюда. Эта штука шутить не любит.
По мне поползли мурашки.
— Значит, она так и останется?..
— Скорее всего… Ладно, давай прекратим этот разговор. Твою чокнутую невесту никто не заставлял!
— Но ведь была же причина, — сказал я.
— Вероятно, вероятно, — загадочно отозвался Аспарагус, оглядывая меня и почесывая подбородок. — Ну все, идем. Идем, идем, идем! Да, сначала надеть кольчугу. А где твоя палица?
Я объяснил где.
— Плохо. Мы, конечна, изначально не собирались прибегать к насилию, но обороняться от Неожиданных Опасностей как-то надо!
Я ответил, что при необходимости вырву из земли какой-нибудь дуб.
— Ты можешь, — хмыкнул кот и повел меня вперед. Аспарагус вышагивал как порядочный на задних лапах и держал карту перед собой.
Мне пришлось отстать, соизмеряя свои шаги и темп ходьбы с кошачьими, но все равно, при первой же возможности я обгонял его на пять корпусов. Приходилось возвращаться и начинать заново. В конце концов, котяра завопил, чтобы я остановился. Бедняга умаялся бегать за мной и сверкал глазами в знак того, что тактику следует изменить.
Мы изменили. Аспарагус вскарабкался мне на плечо и устроился там самым лучшим образом. Теперь, по его заверениям, чтобы осматривать окрестности, у него не было необходимости всякий раз забираться на дерево.
— Итак, вперед, тролль! — Аспарагус полководчески взмахнул лапкой. Карта таинственно зашелестела. Мы двинулись дальше. Кот показывал, где поворачивать, а мне оставалось только исполнять его приказы.
Как говорят в сказках — долго ли, коротко ли, но мы дошли до упомянутого старого дуба и остановились на привал. Привалились к дубу, перекусили. Меня беспрестанно что-то мучило, и вскоре я понял, что беспокоюсь за свою невесту. Прямо извелся.
Набив брюхо копченой селедкой, Аспарагус порассуждал некоторое время о мистике, Избранных, неотвратимости выбора судьбы и прочем, таком же интересном. Я слушал его в четверть уха, а сам глазел по сторонам и напрягал слух. Мне казалось, Бьянка вот-вот выступит из-за деревьев и как скажет что-нибудь и сразу станет ясно — жизнь продолжается.
Я сидел, прислонившись к дубовому стволу спиной, и надо мной росла тоненькая веточка. И вот в один прекрасный момент на веточку села маленькая, крохотная птичка. Вначале я не обратил на нее внимания, но потом меня точно стеганули плеткой-семихвосткой.
Птичка что-то говорила. Птицы вообще склонны разговаривать сами с собой, и ничего такого здесь не было, кроме одного обстоятельства.
Я понимал, о чем речь. Вот как звучали ее слова:
— Толстый, толстый, страшный тролль! Посмотрите на него! Расселся! Мы таких видали уже! Не удивишь, не удивишь!
— Аспарагус, — шепнул я коту, который развалился в траве с западной стороны от меня.
— А? Я не трогал сметану! Это не я! — Аспарагус подрыгал всеми конечностями и уставился на меня: — Уф, это ты. А мне приснилось, что… ладно…
— Тише! — сказал я, стараясь не шевелиться и не спугнуть птичку.
А мне приснилось, что… ладно…
— Тише! — сказал я, стараясь не шевелиться и не спугнуть птичку.
