29
В общем, после долгих мытарств кухню я нашел и там наелся от пуза, после чего меня снова настигло раскаяние. Посыпая голову пеплом, я намеревался пойти к Чиквасору и признаться, что уменьшил его съестные запасы, чтобы набить свою утробу, но потом вспомнил, что магистр сейчас не в должной степени адекватен и вряд ли поймет, о чем я захочу ему поведать. А если я деактивирую Амулет, то ничего толком не сумею объяснить, вот какая штука. С другой стороны, пора уже вернуть чародею, моей невесте и королевскому писарю разум. Своим я немного попользовался, теперь надо уступить очередь, ибо так будет справедливо.
Углубившись в составление инструкции, Аспарагус не подавал никаких сигналов, поэтому я с чистой совестью вернулся в гостиную, где тупили мои друзья.
Войдя, я увидел, что они по-прежнему сидят на диване. Бьянка ковырялась в носу, магистр спал, Рофиррик рассказывал сам себе анекдоты. Когда они получались несмешными, он бил себя по голове книжкой из своей сумки. Я подумал, что так, чего доброго, он выбьет из себя остатки соображения и, вздохнув, потер Амулет.
30
Помню — мир вокруг меня содрогнулся, как будто в нос ему что-то попало, и чихнул. Меня накрыло покрывалом густой темноты, в которой я был вынужден провести какое-то время. Какое именно — не знаю. Мои мозги вернулись в прежнее состояние и даже, мне показалось, прибавили тупизны. Моя адекватность стремительно рухнула к нулевой отметке.
Очнувшись, я увидел рядом с собой три знакомых лица. Они — Чиквасор, Бьянка и Рофиррик — о чем-то спорили, причем с такой скоростью, что я ни слова не понимал.
Убедившись, что Проклятие вернулось, Фплиф загрустил. О том, что было до того, о моей беседе с Аспарагусом и свинками, я мог сказать очень немногое. Картинка в моей голове сохранилась, события тоже стояли в нужном порядке, но в чем же соль, ваш покорный слуга уловить был не в состоянии.
Я сел. Оказывается, я все в той же гостиной, только теперь они — умные, а я тупее пробки.
Дальше было вот что. Чиквасор развил бурную деятельность. Его дребезжащий голос проникал в самые дальние уголки чудного дома и даже немного сотрясал небесные сферы. Я подключил все свои небогатые возможности, чтобы понять, о чем речь. Магистр, как мне показалось, рассказывал какую-то сказку. Что-то там о злом драконе, который живет на краю света, и о том, что некий герой просто обязан пойти и дать ему по башке. В этом месте в моей памяти что-то блеснуло, стало ясно, что про дать по башке я где-то уже слышал — но где? И почему-то, когда я пробовал вспомнить, перед глазами у меня возникала белая кошачья морда. К чему бы это?
— Многоуважаемый тролль!
Чиквасор стоял напротив меня и, опираясь на посох, складывал словеса невыносимым для меня образом.
— Так вот, многоуважаемый тролль, мешкать нам нельзя ни в коем случае. Сегодня же вечером ты отправляешься на битву со страшным драконом. Успех твоему мероприятию обеспечен, ибо, насколько я понимаю, с драконами ты уже встречался…
Я? Когда? Бьянка подобралась ко мне и не без усилий поставила мою нижнюю челюсть на место.
— По-моему, он не понимает, — сказал Рофиррик. После нескольких увесистых ударов книжкой себе по голове секредурь выглядел потрепанным.
— Я его заставлю, — рявкнула моя невеста.
— Погодите! — остановил ее магистр. — Это дело деликатное, поэтому давайте я. Я знаю заклинание прояснения мозгов.
— А что, есть такое? — спросила Бьянка.
— Чего? — Старикан направил на нее свою слуховую трубу.
Принцесса провыла свой вопрос в жерло чародеева приспособления.
— А, есть, есть, госпожа… Если бы не было, я бы не говорил. Верно?
Бьянка топнула ножкой и поглядела на меня как-то странно. Мне почудилось, что подобного взгляда мог бы удостоиться бедный щенок с перебитой лапкой, которого она встретила на улице под проливным дождем.
Вероятно, принцесса подумала о том же, что и я, потому как ее прекрасные глаза наполнились слезами.
Чиквасор совершил несколько телодвижений, взмахнул посохом, треснув Рофиррика по затылку, и выпростал руки в мою сторону.
— Хоть бы предупредили, — простонал тощий и нескладный, потирая заднюю часть головы. Чтобы избежать повторения, он отодвинулся от магистра подальше.
Я так понял, Чиквасор пытался набросить на меня какие-то чары, да? Ну и что? Получилось? По-моему, сижу я, как раньше, и интеллектом от домашнего шлепанца не отличаюсь.
— Как дела? — спросила Бьянка, поворачиваясь к магистру.
— Не имею понятия, — скрипнул Чиквасор. — Я его никогда раньше не применял.
— А не мешало бы… сначала испробовать на себе, — фыркнула моя невеста. — Ваши мозги нуждаются в хорошей прочистке.
— Почему? — по неизвестной причине Чиквасор услышал это с первого раза и возмутился.
— Да вы посмотрите на свое логово! Это просто страх-кошмар какой-то! Такого бардака я еще не видела! А эти стулья, табуретки, шкафы — им положено стоять на своих местах и приносить пользу, а не бегать, точно они крысы на горящем корабле, из угла в угол! Что это за сумасшедший дом, я спрашиваю?! Вы пригласили меня в гости, а сами даже не удосужились привести свою халупу в приличный вид, а я, между прочим… Хм, неважно! Я молодая, интересная, хорошо воспитанная девушка, я не привыкла, чтобы меня приводили пес знает куда! Гайморит и глаукома, я заявляю, что ваше поведение возмутительно!
— Ваше высочество, прошу вас, не надо скандалить, — простонал Рофиррик. — Чего доброго, он раскроет ваш секрет!
— Пусть раскрывает! — грохнула Бьянка. — Пусть!
Секредурь позеленел и принялся тараторить ей шепотом какие-то слова, причем не забывал показывать, насколько он почтительно относится к Бьянке и ее королевскому положению. И как бы ни была холодна принцесса, она порядком подтаяла.
— Если бы ты знал, как мне это надоело! — сказала Бьянка.
— Что, Ваше в… простите… Что надоело?
— Быть принцессой! И вообще отстань от меня!
— Как вам будет угодно! — Рофиррик уменьшился в размерах — настолько пригвождающим оказался Бьянкин взгляд.
Принцесса подошла ко мне, давая понять, что никому не даст любимого тролля в обиду. До меня это почему-то дошло с первого раза, и я испытал благодарность и гордость. Знаете, очень приятно, когда ты кому-то нужен.
— Молодые люди, вы не могли бы повторить то, что только что сказали? — попросил Чиквасор.
— Мне что-то в ухо попало, поэтому я не слышал… — Старикан заглянул в свою слуховую трубу, из которой выскочил целый выводок серых мышей. Мыши шлепнулись на пол и бросились врассыпную. Бьянка завизжала, как пила, и начала карабкаться по мне, словно я превратился в лестницу, пока не очутилась на моей голове. Дальше при всем желании ей продвинуться не удалось.
— Этот идиот не понял ни слова из моей обличительной речи! — возмутилась Бьянка, восседая на моей макушке. Я был не против. Это было очень даже приятно. — Старый негодяй, это он нарочно выпустил мышей!
— Не думаю, — отозвался Рофиррик, слезая с карниза, к которому крепились бархатные шторы, одну из коих он недавно чуть не съел. — По-моему, он вообще многое перестал понимать в своем хозяйстве. Насчет дома вы абсолютно правы. Здесь нужно навести порядок. С другой стороны, разве это наше дело? Мы тут ненадолго.
