Открыть глаза я не мог, потому что лежал лицом вниз, и мне оставалось слушать, как затихает гром, сотрясший вселенную. Неужели это я? Точнее, мы? Не могли же мы наделать столько шуму? Или все-таки могли?
Предаваясь этим размышлениям, я дождался, пока гул и грохот улягутся, а потом решил проверить, все ли у меня на месте. На этот счет Фплифа одолевали вполне логичные сомнения.
33
После тщательной инвентаризации я понял, что все в порядке, комплектность не нарушена и все части функционируют. Теперь надо было выяснить, где я нахожусь и куда подевалась принцесса. В результате сотрясения мировых сфер мы разомкнули руки, разлетевшись в разные стороны, и это не могло не внушать опасений.
Поднявшись и отряхнув с одежды травинки и пыль, я зыркнул по сторонам. Вокруг меня буйствовала природа. То, что я проделал в ней дыру, формой повторяющую мое тело, ее, кажется, не интересовало. Птички все так же заливались соловьями, а рыбки плескались в прудах юркими лещиками и подлещиками. Глядя на все это великолепие, какой-нибудь поэт сочинил бы стихотворение в пятьдесят строчек и то подумал бы, что тут слова бессильны.
Ваш покорный слуга хмыкнул и подтянул пояс. Вскоре выяснилось: я потерял казенную дубину, выданную мне магистром для смертельного поединка с драконом. Вот жалость-то, теперь небось потребует штраф какой-нибудь заплатить. А чем платить? И что бы сказала мамаша Глибба, узнав, что я разбазарил чужое имущество? Думаю, как всегда: отправила бы своего сыночка в воспитательный нокаут.
Бьянки нигде не было. Были деревья, кустарники, симпатичная полянка с углублением в центре, точкой моего падения, но — никакой принцессы.
Огорчившись, я стал бродить из угла в угол. Куда идти — не знаю. Где я — не знаю. Хорошо хоть из меня не вышибло, кто я есть. Я — Избранный.
В этом месте я хлопнул себя по лбу. Совсем забыл про Аспарагуса! Как там наш высокоумный котяра поживает, интересно?
Аспарагус никак не поживал.
Когда я вытащил его из-за пазухи, он походил на мохнатый коврик с двумя выпученными глазами. Мне стало очевидно, что, если на котов всем своим весом падают тролли вроде меня, они, как правило, изменяют свою форму. Теперь Аспарагуса впору было повесить на стенку в качестве панно и приделать рядом табличку «В память о Самом Умном Коте».
Огорчившись еще сильнее, я сел на траву и предался скорби. Какая потеря для всех нас, тех, кто выбрал своей жизненной стезей борьбу с мировым злом! Смерть, как говорится, вырвала из наших рядов во цвете лет… Что теперь я скажу Чиквасору? Не уберег, скажу…
Аспарагус издал какой-то звук. Больше всего он походил на то, как пробка выскакивает из бутылки с. брагой. Нечто вроде «чпок». А потом на моих глазах толстый котяра подскочил и стал самим собой и, хотя все еще напоминал попавшего под лошадь, перестал изображать коврик. Я улыбнулся, а Аспарагус простонал что-то по-кошачьему и без сил свалился на траву. Забравшись в рюкзак, я вытащил копченую рыбку и дал ему кусочек для подкрепления тела и духа. Кот посмотрел на меня, словно я и есть Бреккелот, и съел гостинец.
— Надо будет запомнить и никогда больше не путешествовать за пазухой у таких шкафов, как ты, — сказал котяра, облизываясь.
— Я не виноват. Когда началось перемещение, нас так закрутило-завертело, что я не мог контролировать процесс. Никто меня не предупредил, что придется падать с большой высоты.
— А сам ты не мог догадаться? Или заклинание Чиквасора перестало действовать?
— Вроде не перестало. Но я не маг, у меня нет опыта…
— Ладно, ладно, прощаю.
— Слушай, я и не знал, что коты так умеют. Как?
— Ну… снова надуваться после расплющивания.
— Коты много чего умеют, — встопорщил усы Аспарагус. — А я к тому же необычный кот!
— Понятно, — сказал я.
— Значит, мы неизвестно где?
— Я так думаю, хотя, вероятно, ошибаюсь.
Кот юркнул мне под куртку без предупреждения и появился обратно со сложенной бумагой в зубах. Спрыгнув на землю, он уселся на камень и развернул бесценный документ.
— Это моя карта-инструкция…
— Э? — Я почесался, как делал в периоды полнейшего отупения. Мне пришло в голову, что я впервые вижу это толстое откормленное существо.
Аспарагус мяукнул и несколько раз треснул себя по голове, потом сполз с камня и улегся, издавая стоны, мордой вниз.
— За что мне такое наказание? — завопил он, подскакивая, точно на батуте. — За что?! А-а-а!
С горящими адским огнем глазищами он ринулся на меня. Я струхнул, но ничего не успел сделать. Кот взбежал по мне, точно по склону холма, забрался под куртку и выбрался наружу со штукой, очень напоминающей Амулет. Этот Амулет был у меня когда-то, но я не думал, что есть до сих пор.
— Ну-ка живо! Тролль, слышишь меня?! Живо потри его!!!
— А?
Вы уже догадались. Проклятие Непролазной Тупости решило-таки взять реванш. И не было рядом Чиквасора, чтобы с ним совладать.
— Три, говорю, иначе, клянусь всеми святыми кота, я порву тебя на мелкие кусочки. Я представлю, что ты просто большая, жирная и сочная мышь! И порву, а потом съем, да так, что от тебя и воспоминаний не останется! Так что три!
— Чег-г-го? Че-т-т-тыре?
— Не четыре, а три! И речь идет не о числительном! Каждый волосок на теле Аспарагуса поднялся дыбом.
Уж больно толстячок расстроился, а из-за чего — не возьму в толк.
Пока я тупил по своему обыкновению, кот решил осуществить часть своей угрозы и цапнул меня за руку. Пока до меня дошло, что случилось, Аспарагус успел еще дважды вонзить зубки в мою плоть.
— Проснись, наконец! О!
Я поморгал. Хотя ощущения от Аспарагуса были словно от назойливого комарика, я понял, что он чего-то хочет.
Поднявшись на задние лапки, кот поднял передние и поджал ушки.
— Пожалуйста, Фплиф! Пожалуйста! Просто потри вот эту штучку! Возьми пальчиками…
Я взял Амулет. И ведь чувствовал, что я это уже делал, но не мог вспомнить, когда и зачем.
Котик на задних лапках был очаровательней некуда, и я растрогался. Ну разве можно такой лапочке в чем-то отказать?
В общем, я сделал, как он говорил. И на мою несчастную башку вновь опустили что-то очень тяжелое, отправив вашего любимого тролля в глубокий нокаут. Я успел только подумать, что, если так пойдет и дальше, я вовсе останусь без мозгов.
34
— Я все понял, тролль! Теперь все в порядке!
Словно иллюстрируя эту новость, передо мной светилась миниатюрным солнышком мордочка Аспарагуса.
Я потер свою многострадальную голову.
— Ну, это радует. Когда я слышу «все в порядке», так сразу успокаиваюсь.
Я сел. Мы находились все на той же поляне. Судя по движению солнца, прошло не меньше часа.
— Что же именно у нас в порядке, Аспарагус?
— Мне известно, где мы и куда надо идти! Погляди!
Кот вручил мне каргу. Для моих рук сие произведение было маловато, поэтому я держал его пальцами, боясь порвать.
Карт я в жизни не видел, а эта еще имела признаки инструкции, поэтому я ничего не понял. Бумагу испещрили какие-то корявые надписи, стрелки, пунктирные линии и крестики. Среди этой мешанины выделялись своим безобразным видом какие-то толстые страшилы с большими палками в руках.
— Кто это?
— Ты не узнаешь?
— Нет. А это — похожее на щетку с глазами?
— Это я!
— По-моему, Аспарагус, у тебя нет способностей к живописи.
