На каком-то постоялом дворе мы оказались довольно скоро. Здесь царил шум-гам. Люди носились взад-вперед, перекрикивались и ругались. Из конюшни тянуло свежим навозом, а лошади устроили концерт.
Принцесса на моей шее сморщила носик и потребовала кого-нибудь к себе. Нас заметили не сразу. Люди разинули рты, кто-то даже испугался, предложив позвать стражу, чтобы разобрались, «кто такой этот дуболом».
Я огляделся. Никаких дуболомов не наблюдалось. Кроме меня, конечно.
— Глядите, там сверху баба! — крикнул один типчик и захохотал. Постояльцы, кто не отправился на праздничное гулянье, повысовывались из окон. Высунулись даже те, кто с этих гуляний вернулся. Их лица были помяты от обильных возлияний.
— Проклятые мужланы! — скрипнула зубами Бьянка. — Будь моя воля…
Со ступенек большого двухэтажного дома скатился, размахивая ручонками, хозяин постоялого двора.
— Эй, в чем дело? Не хулиганить, не безобразить, а то живо!
Хозяин остановился на расстоянии. Так всегда бывает. Все думают, что тролли неуклюжие до крайней степени и могут ненароком затоптать. Ну, случалось, да, но ведь я проявляю осторожность!
Он не сразу заметил Бьянку. А когда это случилось, всплеснул руками.
— Спусти меня на землю, тролль, — потребовала девица, и я исполнил приказание. Снял ее со своей шеи и поставил рядом с хозяином двора. Тот икнул от неожиданности, сказав: «Э-э-э».
— Приветствую, — произнесла Бьянка строго. — Видите ли, я путешествую… А в дороге случилась такая оказия — я потеряла кошелек. Теперь мне нечем оплатить стоимость комнаты… Понимаете?
— Угу, — сообщил хозяин. — Очень даже… Всякое бывает.
— Если бы вы согласились принять в качестве оплаты вот его работу… — Тычок в мою сторону. Я почесался, не мог удержаться, а потом забрался пальцем в нос. Грянул хохот. Кто-то считал, что я пришел давать концерт, так?
— Он силен, поэтому…
— Сожалею, благородная госпожа, но у нас нет мест… — сказал хозяин постоялого двора.
— Вы меня не поняли, я говорю…
— Понял, понял, госпожа, — замахал руками человек. — Я не вру. Насчет тролля все ясно, он бы нам пригодился, но комнат нету. Праздник сегодня, сами понимаете, день рождения Лысого, поэтому все забито!
Принцесса одарила хозяина свирепым взглядом. Ну прямо дракорог!
— Попытайтесь в других местах. — Хозяин, поди, и не с таким встречался, поэтому испугать его было трудно.
Бьянка посопела, но спорить не стала.
— Хорошо, но смотрите, не пожалейте. Тролль!
Я размял шею и посадил свою невесту обратно. Она вцепилась мне в волосы, словно я опять сделал чего-то не то.
Так мы отправились дальше. Принцесса вернулась к своему любимому занятию — недовольно ворчала. Мы добрались до другого постоялого двора, но там нас вообще не стали слушать. При виде меня многие повытаскивали вилы и цепы. Доведись мне с ними драться, у них вряд ли были шансы, но драться Бьянка мне бы не разрешила. «Идем дальше, — сказала она мне гордо. — Пусть чернь развлекается!» В третьем месте было то же самое — комнат нет и не будет в ближайшие сто лет (в особенности для таких вот шкафов, сказала жена хозяина хозяину).
— Как мне все это надоело! — воскликнула принцесса примерно через час, когда на улицах стало еще больше народа и еще больше шума. На Драмтейг опустились сумерки. Но большинство веселящихся этого не заметили. Они веселились, а Бьянка была в ярости. По ее словам, ей тоже хотелось оторваться. Я все думал над этой фразой — откуда ее надо оторвать и для чего? Разве она к чему-то приделана?
Пока я думал, шлепая по лужам и распугивая гуляющих повсюду свиней и кур, Бьянка разглагольствовала на тему крайней распущенности баркарийских подданных.
Я все думал над этой фразой — откуда ее надо оторвать и для чего? Разве она к чему-то приделана?
Пока я думал, шлепая по лужам и распугивая гуляющих повсюду свиней и кур, Бьянка разглагольствовала на тему крайней распущенности баркарийских подданных. Они ведь ее подданные как-никак, и подобное обращение с королевской дочерью возмущало мою невесту до крайности. Я понимаю — быть распущенным и невежливым плохо. Я всегда это говорю.
До другого постоялого двора мы не дошли. И вот почему.
17
— Ваше высочество!
Он появился из-за угла и превратился в соляной столб. Мне пришлось срочно остановиться, чтобы не сшибить и не растоптать беднягу, рисковавшего стать мокрым местом. Незнакомец был тощим и нескладным, словно некий предмет мебели, изготовленный неумехой с кривыми руками. Непокорные волосы торчали во все стороны (неужели я его так напугал?), на носу сидела какая-то штуковина — два прозрачных кругляшка с дужками, что цеплялись за уши. На плече тощего и нескладного висела торба, разбухшая от напиханного внутрь хлама. Я даже подумал, как может этот клоп тащить такую тяжесть.
— Ваше высочество! — повторил тощий и нескладный. — Как это может быть? Боги всемогущие! Это же… это же…
— Так, стоп! — сказала Бьянка сверху. — Стоп! Тролль, сними меня!
Я снял. Принцесса подошла к незнакомцу и посмотрела на него в упор, потом уперла руки в бока.
— Ну, отвечай, кто ты такой! Только быстро! Нам некогда! Откуда ты меня знаешь?
— Как же мне не знать? Как? Ведь я Рофиррик!
— Кто-о-о? Таких имен не бывает!
— Как это не бывает, Ваше высочество?! — изумился вышеназванный Рофиррик. — Но ведь меня так зовут…
— Сочувствую, — отозвалась Бьянка заносчиво. — Кстати, не советую орать на всю улицу, что я высочество, понял?!
— Ваше… то есть, будет сделано. — Рофиррик поклонился. Как-то, на мой взгляд, слишком вычурно — есть у людей такое слово.
— Перестань выкобениваться, я сегодня не в настроении, Рурик, поэтому могу и врезать…
— Врезать, — очумело повторил тощий и нескладный.
По всему видно, что встреча с нами произвела на него неизгладимое впечатление. Ничего не понимая, он воззрился на меня. Я робко помахал ему и попробовал изобразить обаятельную улыбку. Тролли, конечно, не мастера по этой части, вы имели возможность убедиться, но я старался.
В свете уличных факелов мне показалось, что Рофиррику сделалось дурно. Он пялился на меня так, словно я вот-вот его съем.
— Так это… п-п-пр-р…
— Еще один заика! — всплеснула руками Бьянка. — Остановись, пока чего-нибудь не случилось!
Она схватила его за грудки. Коленки бедняги слегка подогнулись.
— Итак, ты…
— Значит, это правда! — выпалил он, бледнея, а потом зеленея.
— Что правда?
— Что вы… ваш отец, что Его величество отдал вас первому попавшемуся… И этим попавшимся был тролль! Король запретил говорить об этом, но я слышал, как стражники шептались… Они видели.
— Шептались, значит. — Лицо принцессы не выражало ничего хорошего, ничегошеньки.
— А ты кто такой? Нет, ты кто такой, я спрашиваю?!
Рофиррик переводил взгляд с меня на принцессу и обратно. Забавно он смотрелся, это уж точно.
— Я… п-п-п…
— Дыши глубже! — прорычала Бьянка.
Он последовал ее совету.
— Я писарь. Работал в канцелярии первого советника Горомунда. Младший писарь-секретарь! Разве вы меня не помните?
— Тебя? Помнить? Да ты кто такой есть, чтобы тебя помнить? — надулась принцесса.
Пара-тройка зевак остановилась в отдалении, чтобы посмотреть на происходящее, но от моего взгляда все разбежались.
— Я… в общем… Что?
Рофиррик обмяк без сил и привалился к стене:
