И снова окрестности погрузились в испуганное молчание. Птицы даже не думали соревноваться с такой луженой глоткой, а звери разбежались по норам, думая, что в районе озера завелось наконец страшное чудовище…
Я закрыл уши руками, пережидая бурю. Вскочив, принцесса побегала немного по берегу, обвинила во всем меня и вдруг остановилась. Она смотрела куда-то в траву. Я убрал руки от ушей и посмотрел туда же.
Аккуратной кучкой там лежал свежий единорогов навоз. Довольные мухи и прочие гурманы уже подбирались к нему, чтобы на славу угоститься.
— Запомни, тролль, эту минуту, — произнесла Бьянка мрачнее мрачного. — Вот так и разбиваются мечты.
У? Я приподнял бровь.
— Вдребезги, — добавила принцесса.
16
Прошло, наверное, целых два дня. Не знаю точно. Принцесса ворчала не переставая, а у меня не переставая болела голова. Когда мы останавливались на ночь, я на некоторое время уходил подальше, чтобы немного отдохнуть от принцессы.
Были минуты, когда я очень и очень хотел сбежать от нее. Сделать так, чтобы она никогда не нашла моего следа, было раз плюнуть, но… я обещал королю. Да и потом — несмотря на ее прескверный характер, что-то во мне прикипело к ней, даже не знаю, как сказать. Я вспоминал свою мамашу. Неужели, думаю, она одобрила бы это — взять и дать деру от собственной невесты? Нет. От Глиббы я заработал бы хорошую оплеуху, но никак не одобрение.
Тролли хоть и тупые, но существа честные и исполнительные, а это означает в первую очередь то, что я не имею права оставлять принцессу на произвол судьбы. Дальше — будь что будет. Построю где-нибудь в тихом местечке дом, найду работу, и заживем мы долго и… а там как получится. Все-таки не стоит забывать — Бьянка не троллиха.
Ну вот. Прошло, значит, примерно два дня, и на горизонте показался город под названием Драмтейг. Тот самый, куда мы стремились с самого начала. Принцесса не хотела признавать, что ошиблась, указав мне неверное направление. Лишь чудом, выписав множество причудливых кренделей, мы вышли к земле обетованной.
Как всегда, у принцессы во всем оказался виноват я. В том, например, что она натерла ноги в своих сапогах, что идти больше не в состоянии, что я специально делаю такие большие шаги, а паршивые комары сожрали ее целиком, гады, и ни один не подавился… ну и все такое прочее — можете себе вообразить. Я отмалчивался, ибо спорить с Бьянкой, когда она в таком расположении духа, не имело смысла.
Перед тем как под вечер увидеть перед собой стены Драмтейга, я нес принцессу на себе. Она устроилась на моей шее — свесив ноги по обеим сторонам. «Знаешь, тролль, а здесь не так и плохо, — сказала девица, зевая. — Иди вперед. Авось город не пропустим». Бьянка зевнула еще раз и, вцепившись пальчиками мне в волосы, заснула. Я шел со всей осторожностью, боясь повернуть голову куда-либо. Было не тяжело, но шея затекла именно от необходимости смотреть только вперед.
Принцесса пропустила волнующий момент, когда стены Драмтейга выползли из тумана навстречу нам, а я, задумавшись, забыл ее разбудить. Пришла в себя девица только возле ворот. Стражники уставились на нас во все шестнадцать глаз. Смотри, говорили они, тыча пальцами в меня, вот это битюг. А девица выбрала себе нехилую животинку! И ржали в восемь ртов.
Я остановился, пытаясь одновременно понять, как реагировать на это, и вспоминая, есть ли еще деньги в моем кармане. Была еще та серебряная монета, но я не знал, где она спряталась.
— Это куда вы собрались, голубчики? — спросил командир стражи.
Мимо нас шли и ехали люди. Каждый считал своим долгом вытаращить в нашу сторону глаза. К этому я почти привык.
На вопрос надо было отвечать, но я не знал что. В этот момент, на мое счастье, проснулась Бьянка.
— Эй, уважаемые, в чем дело? — спросила она сверху, видимо, считая, что восседает на троне.
Эх, надо было разбудить ее пораньше, чтобы она снова прикинулась Таинственным Мешком. Я оглядел стражников с сомнением. Нет, они не поверят. Никто из них не походил на волосатоногого карлика, который владел магазинчиком одежды.
— А вы кто, юная госпожа? Как вас звать? — спросил в ответ стражник.
— Вам незачем знать мое имя, ибо обстоятельства не позволяют мне открыть его, — отозвалась Бьянка. — Скажите лучше мне, сколько стоит вход в ваш прекрасный город, в котором служат такие достойные мужи?
Широкие стражнические ухмылки сделались несколько… есть такое слово — обескураженными. Вот это про них.
Вот это про них.
Командир подобрел в один миг. Чуть поклонившись, он откашлялся. Зыркнул в сторону своих, и те подобрали животы.
— Можете проходить свободно. Сегодня у нашего градоначальника, досточтимого Микирела Лысого, юбилей. Все сборы в пользу городской казны на сегодня отменены.
— О! — сказал Бьянка. — Прекрасно. Нам повезло!
Стражник сгорал от любопытства. Даже я это понимал. Он все косился на меня и мою глубокомысленную физиономию.
— Я устала идти, — объяснила принцесса, — поэтому сказала слуге, чтобы он взят меня на закорки. Это обычное дело.
Какой-то лоботряс, проходя в ворота мимо стражников, засмотрелся на меня, споткнулся о выступающий камень брусчатки и растянулся прямо перед командиром. Его подняли, напутствовали сочными выражениями и напоследок дали пинка, чтобы двигался быстрее. Лоботряс и ему подобные личности поняли, что стража даже в такой день не допустит разгильдяйства на вверенной территории.
Командир, может быть сраженный красотой Бьянки, некоторое время говорил ей всякие приятные вещи, а она отвечала: «Что вы, что вы…» Потом мы наконец тронулись. Когда я отошел на пятнадцать своих шагов от ворот, принцесса проворчала:
— Ужас какой-то! Надоедливый тип!
Я остановился. Надо было решить, куда двигаться. Я дал принцессе возможность подумать.
В городе было шумно. По случаю дня рождения градоначальника большая часть народу слонялась по улицам. На площадях выкрутасничали заезжие бродячие артисты, грохотал цирк, тут и там открылись рынки, лавки и магазины распахнули для посетителей свои двери и предлагали товары со скидкой. Гомонили взрослые, голосили дети, скрипели, точно несмазанные тележки, передвигающиеся туда-сюда старики и старухи. Я отодвинулся к стене дома, чтобы никому не мешать. Какие-то уличные мальчишки стали тыкать в меня пальцем. Потом они заметили, что на мне кто-то сидит, и начали тыкать пальцами в принцессу. Она обругала их. Некоторые, убоявшись гнева Ее высочества, убежали.
— Мы пойдем на какой-нибудь постоялый двор, и там ты устроишься на работу. Надо же нам будет оплатить постой! Денег-то нет! — сказала Бьянка. — И нам повезет, если найдется свободное местечко. Тебе, судя по всему, придется прилечь в каком-нибудь сарае. Ты слишком велик для дома, понял? Ну а я, таки быть, займу комнату. Только смотри работай хорошо.
— Угу, — сказал я. Принцесса сообразила остановить какого-то горожанина и спросить у него дорогу к ближайшему постоялому двору.
Горожанин долго дивился небывалому зрелищу — девушка на шее у такого здоровяка. Это удивление не позволяло ему ответить быстро, поэтому Бьянка повторила вопрос несколько раз. Тугодумы, однако, встречаются и среди людей.
Мы пошли. Принцесса говорила мне «Налево!», или «Направо!», или «Вперед, до той вон лужи!». Ей, подумал я, очень нравится там наверху — сидишь, командуешь, как привык всю жизнь. Благодать. Интересно, есть ли на свете существо, кому я сам вот так же мог бы взгромоздиться на шею и ехать себе куда вздумается? Только большой мамонт, пожалуй. Других не знаю.
