Свинки надулись и стали совещаться тесным кружком. Мы с Аспарагусом переглянулись, он пошевелил усами, что было эквивалентно пожиманию плечами у гуманоидов.
— Мы решили, — сказала рыжая свинка с таким видом, точно ее под угрозой раскаленной иглы заставили выдать страшную тайну. Позже я подумал, что был недалек от истины. — Мы расскажем, что знаем, но пусть Аспарагус начнет. — И они уселись кучкой, поблескивая десятью глазами.
— Тогда начнем, — отозвался кот. — Устраивайся поудобней, Фплиф, чтобы до тебя в полной мере дошел смысл сказанного.
Я огляделся. Устраиваться тут было негде. Я и так стоял не шевелясь между чудовищно хрупким на вид шкафчиком и столом, заставленным стеклянными посудинами. Если они упадут…
— Придется постоять, — заметил котяра, мигнув глазом.
Если они упадут…
— Придется постоять, — заметил котяра, мигнув глазом. — Ничего не поделаешь.
Я промолчал.
— Так вот, тролль. Эта история имеет космическое в некотором роде значение, потому что касается всего вашего народа и косвенно всех других. В ней принимает участие некая фигура, уже известная тебе под именем дракона Креккелота. Известно ли тебе, что дракон этот не простой дракон?
— Нет. Одного дракона я недавно укокошил, так он был вовсе не фигурой, а просто большим тупым прожорливым гадом, который…
— Понятно, понятно, — прервал Аспарагус. — Об этом потом. Сейчас главное — Креккелот. Насколько мне известно, такого дракона еще не бывало. Он был чародеем, умел обращаться в человека, а так как обладал несомненной любознательностью, любил использовать это свое природное качество, чтобы расширять кругозор, познавать мир и все прочее. Выражаясь простым языком, Креккелот любил путешествия. Много дел натворил он в разных землях, побывал даже в иных измерениях, удивляясь сам и удивляя других… На этот счет существует множество легенд, но ты, будучи недалеким… до недавнего времени, их, конечно, не слышал… Вот. Люди, естественно, не знали, что Креккелот — дракон. Его обширный круг знакомых был не в курсе дела. Двести лет назад дракон, он же чародей Креккелот, исчез. Без преувеличения можно сказать: никто не знает, что с ним случилось.
— Печально, — заметил я.
— Обойдемся без саркастических замечаний, тролль.
— Ладно.
Но они все равно просились на язык, так что я вынужден был прикусить его.
— У тебя вопрос?
— Да. Э… какое отношение ко всему этому имею я, скромняга из Вороньего Глаза?
— Можно сказать, самое прямое из возможных.
— Да что ты говоришь…
— Не верит, не верит, не верит! — пропищали свинки.
— Правду о Креккелоте знают только животные — и то лишь ограниченный их круг. Тебе повезло, что ты встретил меня!
— Подозреваю, что ты прав, — сказал я, почесываясь. — Еще как повезло.
— Руны судьбы сложились именно таким образом. Я — потомок кошки, которая когда-то жила у дракона Креккелота, а эти свинки — потомки свинок, которые жили там же, в его замке на краю света. Понимаешь?
— Вот совпадение-то, — отозвался я, думая о рунах судьбы. Это что ж, выходит, и старика тролля я встретил не зря? А что принцесса? Какое место она занимает во всем этом волшебном узоре?
От подобных размышлений у меня даже мурашки поползли по спине.
— Не совпадение, а судьба! — поправил меня Аспарагус. — Во всяком случае, так часто совпадения в одном месте не собираются. Это говорю тебе я, всю жизнь проведший в доме мага. Как я уже говорил, мы несем в себе Знания, которые сейчас тебе и передаем, поэтому будь внимательней.
Мне осталось только пообещать, что я буду внимательным настолько, насколько возможно.
— С драконом Креккелотом случилось несчастье. Во время своих волшебных путешествий он поссорился с неким существом из иных миров. Что это за существо, сказать трудно, однако ему хватило удали и силы, чтобы укокошить нашего чародея.
— Это чудовище, это было чудовище! — пискнули морские свинки.
— Это чудовище, это было чудовище! — пискнули морские свинки. — Ох, бедный дракон, бедный дракон!
— И вот наступил самый трагический момент в его жизни, — продолжил Аспарагус. — Смертельно раненный Креккелот вернулся к себе в замок на краю света и там испустил дух, успев, впрочем, дать последние распоряжения своим верным слугам и душеприказчикам. Их было много, и все они были разные, распоряжения-то, но на них мы не станем подробно останавливаться. Мы вплотную подходим к зубу.
— Зубу?
— Зубу! Тому, что у тебя на шее!
— А… Стоп! Так это зуб Крекре… в общем, его, что ли?
— Чего это я, по-твоему, полчаса распинаюсь? — взвизгнул кот. — Очнись, тролль! Я тебе не сказку рассказываю, а сущую правду-матку режу!
— Не сердись. Дошло. Дошло до меня. Считай это рецидивом Проклятия Непролазной Тупости.
Аспарагус попыхтел немного, но усмирил свое раздражение. Свинки ехидно скалились.
— Этот зуб несет в себе мощный заряд магической силы. В частности, его обладатель, в случае, если он активирует амулет, получает возможность понимать язык зверей и птиц, а иногда и растений. По этой простой причине, тролль, ты можешь говорить со мной и вот с ними.
— Ух ты, здорово!
— Не могу с тобой не согласиться! — заметил Аспарагус. — Однако этим не исчерпываются возможности амулета. Не знаю, каков спектр его применения, ибо у меня нет таких сведений. А у вас, высокомудрые мои друзья?
Высокомудрые его друзья-грызуны ответили отрицательно.
— Так я и знал… ну ладно. Налицо, однако, и побочный эффект. Догадаешься какой?
— Нет.
— Активировав амулет путем трения, ты получил мощный заряд магической силы, который вышиб из тебя Проклятие Непролазной Тупости. Ты это уже и сам понял. Но, как часто бывает, это явление имеет побочный эффект. Проклятие немедленно переползло на других. И все вокруг тебя отупели до последней степени — погляди на госпожу Бьянку, Чиквасора и этого тощего субъекта, называемого Рофирриком. Они стали вроде тебя, только еще хуже. Они совершенно ничего не соображают. А погляди, что сталось с оживленными предметами в доме, которые, по мысли моего хозяина, должны были помогать ему, а вместо того свихнулись с ним за компанию!
Сопоставив его слова с тем, что видел, я признал кошачью правоту.
— Так что же получается? Теперь я буду умным, а они будут пускать пузыри до конца своих дней, жевать шторы и стоять вверх ногами?
— Нет. Скорее всего, если ты деактивируешь зуб дракона, все вернется на круги своя. Ты отупеешь до прежнего уровня, а они станут умными. Такова природа Амулета. Окружающие должны расплачиваться за твой интеллект. Чего ты такой кислый, тролль?
— Как же мне не быть кислым? Нечестно это. Быть умным за счет других!
— Чего? Ты не с дуба ли рухнул, Фплиф?
— Не припомню такого.
— Тогда припомни. Чего здесь нечестного?
— Видимо, тебе не понять. Потому что ты кошка.
— А это что еще за намеки?
— Известно, что все кошки без стыда и совести.
— Кому это известно?
— Перестаньте! — грозно пискнула рыжая морская свинка.
— А ты, Аспарагус, не цепляйся к словам. Скажи мне лучше, разве какая-нибудь кошка хотя бы однажды за всю историю испытывала угрызения совести насчет того, что стащила чужую сметану? Разве хотя бы какая-нибудь из них думала о благе не только для себя?
Этот вопрос поставил Аспарагуса в тупик. Он ничего так и не смог придумать, хотя и пыжился изо всех сил.
