Я помотал головой. С медведями я не знаком. Единственный медведь, с которым я когда-либо общался, встретился мне на охоте. Я двинул его кулаком по макушке, после чего беседовать уже было не о чем. Насколько мне помнится, никакой дружбы с кабанами, волками или барсуками я тоже не водил.
Мне удалось рассказать об этом принцессе. И еще добавить, что ничего страшного я не замышляю. Мозгов не хватает — а ведь настоящие злодеи в сказках, как правило, умные.
Она вытаращила глаза:
— А как же объяснить тогда твое поведение? За весь день ты как только не измывался над сироткой!
Я молча вздохнул. Как ей сказать, что по большому счету все наоборот?
— Понятно, понятно все с тобой, громила! — фыркнула Бьянка. — Ты же у нас непролазный тупица, а следовательно… — Она взмахнула рукой. — Неважно!
Я окончательно перестал понимать что-либо. Мало того что моя невеста тараторила, словно воробей, так она еще и перескакивала с одного на другое, не давая мне времени усвоить услышанное.
— Итак, желаешь ли ты, чтобы я отправилась в чащу леса и померла там в чьем-нибудь желудке? — возопила она. Таким голосом, наверное, объявляют королевские указы. И стоит, словно в тронном зале. Прямая как жердь.
— Нет, — сказал я.
— Итак, ты торжественно клянешься в этом?! Не понял…
— Торжественно! Тролль, просто скажи: я ничего не сделаю принцессе Бьянке!
Я попытался. С грехом пополам, но мы вместе произнесли эту фразу.
— Хорошо, — сказала девица. — И есть меня не будешь?
Не буду, сказал я. Хотелось, чтобы она поняла — тролли не людоеды. Они многочегоеды, но не людоеды.
— Ага, — сказала Бьянка, кусая губы. — А почему тогда в книжках написано, что вы сжираете всех и всегда?!
Мне нечего было на это сказать. И зачем кому-то врать про троллей? Хм, а если подумать, то страшные сказки про Принцессу тоже неправда, так получается!
Я зашел в новый тупик. Вот если бы я не отправился в путь, если бы не ушел из Вороньего Глаза, то никогда бы столько интересного (и непонятного) не узнал.
Размышляя над книжками о троллях и сказками о чудовищной принцессе, я не замечал, что Бьянка продолжает что-то говорить…
— Эй, слышишь меня?!
Я поглядел на нее.
— Я говорю, когда придет рыцарь, чтобы меня освободить, я скажу ему, что ты со мной хорошо обращался. Усвоил?
Я ответил утвердительно. И спросил, когда же придет рыцарь.
— Я говорю, когда придет рыцарь, чтобы меня освободить, я скажу ему, что ты со мной хорошо обращался. Усвоил?
Я ответил утвердительно. И спросил, когда же придет рыцарь.
— Скоро, наверное. Должен же он освободить меня из плена чудовища!
О каком чудовище она говорила, я не знал. Кроме нас, на полянке никого не было. Стоило, наверное, предложить мне самому освободить ее от чудовища, ведь она моя невеста, но я ничего не сказал.
Вообще чем дальше, тем сильнее меня тянуло спать. А ведь утро не за горами. Я зевнул, потирая глаза, и сел на землю.
— Я предлагаю тебе, тролль, отнести меня назад во дворец, чтобы я могла показать им всем, где раки зимуют! — сказала Бьянка.
Я подумал. И сказал: нет.
Принцесса сделала глаза-щелочки и поглядела ими на меня. Крика не последовало.
— Ладно, ладно, так и запишем, тролль. Ты отказался выполнить мой приказ. Когда придет рыцарь, я упомяну и об этом… Сохранность твоей головы будет зависеть от того, сколько у тебя наберется хороших и сколько плохих поступков. Надеюсь, ты это понимаешь.
Мне порядком надоела эта болтология. От говорильни устаешь больше, чем от ворочанья гигантских бревен. Я улегся на спину, заложил руки за голову и закрыл глаза.
— Ты чего это? Мы еще не закончили! Как ты смеешь так вести себя при… при мне, принцессе крови! Да раньше при мне ни один не мог даже сидеть, все стояли, а ты…
А что я? Я зевнул. Что-что, а спать сидя или стоя я не умею. Уплывая в сонные дали, я еще слышал голос Бьянки. Она была недовольна, очень недовольна, и ничуть не скрывала этого. Я провел с ней один день, а уже чувствую, что моя бедная тупая башка готова развалиться на части от трескотни. Ужас. Что пришлось пережить ламаргским царедворцам, королю, королеве и даже мраморным статуям в парке!
Возможно, та волшебница что-то напутала. Не может такое красивое существо взять и стать таким. Предсказанное ей будущее не хотело сбываться, вот в чем закавыка…
С этой мыслью, что лениво ворочалась в моем черепе, я и уснул.
11
Утром принцесса обнаружилась у меня за пазухой. Замерзнув ночью, даже в одеяле, она забралась ко мне под куртку, там свернулась калачиком, словно котенок, и посапывала.
— Ты храпишь как… не знаю что, — сообщила Бьянка, зевая.
Раньше, когда мы с братьями спали в общей комнате, я тоже храпел. Тогда меня лупили длинной палкой по кумполу. Потом храпеть принимался кто-нибудь другой — и ему тоже доставалось. Так до самого утра мы дубасили друг друга и просыпались свежими и отдохнувшими.
Я отодвинулся, удивляясь, что не раздавил бедняжку во сне, когда переворачивался. Принцесса дрожала. Утро выдалось прохладным.
— Тролль, приготовь завтрак! Подогрей воды из ручья, мне надо умыться! — сказала Бьянка. — Я вся покрыта грязью! Особенно после того, как ты сжег мою одежду…
«Ты сжег». Я промолчал. Допустим, нет на свете принцесс с зубами величиной с меч и когтями-серпами. Но, может, есть сдвинутые? К Бьянке такое определение очень подходит.
Не споря, я приступил к выполнению приказа. Ждать пришлось долго. Пока разгорелся костер, пока нагревалась вода, набранная в мой походный котелок, Бьянка все ворчала насчет своей несчастливой доли. Принцесса наблюдала за тем, что я делаю, и от этого я еще больше смущался.
— Это одеяло мне осточертело! — пожаловалась девица, ерзая в его складках.
— Немыслимое дело! Я, дочь короля Баркарии, хожу голая!
Может, это наказание за несносный характер и строптивость, захотелось спросить мне. Да что толку спрашивать, если она уверена, что это я уничтожил ее наряд.
Нарезав колбасу, жареное мясо, рыбу, хлеб, я разложил это на деревянных тарелках.
— Опять эта ужасная еда. У меня от нее желудок в трубочку сворачивается, — заныла девица, указывая пальцем на провизию. — Вот ты можешь такое есть, потому что ты грубый мужлан, а я нежная девушка, которая способна потерять сон из-за горошины под десятью перинами! И нечего так на меня пялиться! Ты во всем виноват!
Это мы вчера уже слышали.
От еды Бьянка не отказалась, но перед тем захотела умыться. Вода в котелке дошла до нужной кондиции, и ею можно было пользоваться. Я поставил перед принцессой котелок.
— Ну? — спросила она. — Ты будешь смотреть на меня?
А разве надо?
Я сказал, что не знаю. Бьянка снова назвала меня тупоумным идиотом.
— Иди в дозор и охраняй меня, пока я умываюсь!
Я ни разу в жизни не ходил в дозор. Принцесса схватилась за голову:
— Иди вот туда и там смотри, чтобы никто не подошел к поляне и не увидел меня, потому что я буду без… ну ты понял!
А-а-а! Ну так бы сразу и сказала.
— Я так и сказала, — ответила Бьянка с каменным лицом.
Ее непреклонный королевский взгляд заставил меня повиноваться. Я пошел в указанном направлении, проломился сквозь кустарник и топал до тех пор, пока не уперся лбом в небольшую скалу метрах в сорока от поляны. Возле скалы, наедине с тучей голодных комаров, я занимался какое-то время тем, что искал в носу разные сокровища и размазывал их по камню.
