Минут через десять колесница остановилась у подножия горы, поросшей лесом.
— Дальше своим ходом потопаем, — объявила Поля, спрыгивая на землю.
Не успели мы взобраться метров на двадцать по извилистой тропинке, как нас оглушил грозный рык:
— Стой! Кто идет!
— Андрюш, хорош пугать! — кокетливо проворковала Полина. — Нет чтоб помочь девушкам взобраться. Пока до вас долезешь, все сандалии изорвешь. А они у меня, между прочим, настоящими рубинами украшены!
Кусты по правую сторону дорожки зашевелились, и оттуда выбрался круглолицый, здоровенный детина лет двадцати пяти. Помимо модной короткой стрижки нашего соотечественника в нем выдавала футболка с надписью «MTV Россия» и пляжные шорты в ромашку. Похоже, олимпийская аномалия распространяется не только на внешний вид пассажиров рокового рейса, но и на одежду. По ним и не скажешь, что их носят тридцать лет.
— Поля, — просиял он, пожирая «богиню» влюбленными серыми глазами, — сколько лет, сколько зим!
Аристократической красотой дозорный не блистал, но его лицо было приятным и добродушным, как у богатырей из мультфильмов. С таким мужчиной себя можно чувствовать как за каменной стеной, к тому же учитывая, что богатырю уже далеко за пятьдесят, можно было надеяться, что за столько лет к нему все-таки пришла мудрость. А если не пришла, то уже на подходе.
— Ну зим здесь отродясь не было, — заметила Полина. — А вот за это лето уже второй раз к вам наведываюсь. Жили бы вы не на такой верхотуре — почаще бы заезжала.
— Переезжала бы ты скорее к нам, Поль! — с надеждой произнес он. — Охота тебе среди этих варваров тусоваться?
— А чего мне тут делать? В карты резаться да с Генриеттой собачиться? Ты же знаешь, она меня с первого взгляда невзлюбила.
— Генриетту мы быстро на место поставим, — с готовностью заметил богатырь, — ты только свистни! И вещи поможем перенести — даже не беспокойся.
— Может, еще и замуж меня возьмешь? — ухмыльнулась Полина. — Чтоб уж никто не покусился?
— А отчего ж не взять, с таким приданым-то? — подмигнул он, и в его глазах цвета грозового неба заиграли смешинки. — Одни сандалии вон на сколько по тянут!
— Дурак ты, Галкин! — рассмеялась Поля. — Веди уж нас к своим. Яна, это Андрей, он же Арей, так называемый бог войны. Андрей, это Яна, она тоже из переселенцев.
Вот тебе и кровожадный бог войны!
— Иди ты, — удивился он. — Этак скоро все население вымрет, одни русские Хрецию населять будут. Вот наведем мы тогда здесь шухер!
— Мечтай-мечтай, — хмыкнула Полина, толкая его в бок. — Веди уж, несостоявшийся жених.
— Так уж и несостоявшийся? — подмигнул тот. — Легенд, что ли, не читала? Никуда ты от меня, Поля, не денешься, влюбишься и женишься!
— Женятся мужчины, женщины — выходят замуж, — снисходительно обронила Полина.
— Как ты это ни зови, никуда не денешься от моей любви, — пропел Андрей.
— Придется усилить охрану дворца и распорядиться, чтобы построили бомбоубежище, — тихонько хмыкнула Поля. Но, сдается мне, Полина лукавит и через годик-другой сбежит на Олимп прямиком в объятия Галкина.
Учитывая ее страсть к сероглазым охранникам, у Андрея есть все шансы завоевать ее одинокое, истосковавшееся по любви сердце.
По дороге мы встретили еще два наряда бывших омоновцев, которые шутливо отдали честь Андрею (он здесь был за главного) и радостно поприветствовали нас. Видимо, гости здесь были редки и мало кто миновал первый кордон в лице бдительного Галкина. Изрядно запыхавшись (я говорю о нас с Полиной, Андрей взлетел на верхотуру так, словно его сандалии были крылатыми), мы взобрались на вершину, и я увидела то, о чем древние хреки-греки слагали легенды и называли Олимпом.
За тридцать лет стихийный лагерь, образованный под обломками самолета и вокруг него, настолько слился с окружающей природой, что теперь ничто не напоминало о страшной катастрофе. Казалось, что группа туристов, оказавшихся на необитаемом острове, наткнулась на вышедший из строя авиалайнер, разобрала его по частям и приспособила под собственные нужды. Здесь было подобие летнего кафе, навес которого сшит из разноцветных лоскутов и крепился на обструганных стволах деревьев, столиками служили грузовые ящики, а стульями — сиденья самолета. Была и беседка, образованная вкопанным по диагонали в землю крылом лайнера. И спортивная площадка с самодельной волейбольной сеткой и настоящим бильярдным столом. И хижины, крышей которых служила обивка самолета, а спальные места были застелены шкурами вперемешку с полосатыми пледами. От салона самолета сохранилась только передняя часть — в ней, как пояснила Поля, жили женщины, а в дождливые дни собирались все обитатели.
Первой, кого мы увидели, была длинноволосая дева в ярком водевильном платье, которая стояла у обрыва.
— Привет, Деня! — окликнула ее Полина.
— Полечка, — жеманно растягивая слова, произнесла мужским голосом дева, направляясь к нам, — здравствуй, душа моя! А кто это божественная красавица рядом с тобой?
— Это Яна, — представила меня Поля. — Ян, знакомься, это наш Денис-Дионис.
— Очень приятно, — томно произнесла дева.
— Ян, ну не стой как истукан! — тихонько ткнула меня в бок Полина.
— Взаимно, — пробормотала я, разглядывая дево-мужа. Денис был слишком хрупким для мужчины и обладал миловидными чертами лица, красоту которого не скрывали густо подведенные глаза и яркие румяна.
— Да не смущайтесь вы так, моя мармеладная, — улыбнулся он. — Да, я трансвестит, и один из самых знаменитых в Москве — Нежная Королева, не слышали?
— Нет, — честно призналась я.
— Жаль, — искренне огорчился он.
— А как у вас с виноделием? — вспомнив мифы, поинтересовалась я.
— Все честь по чести. И виноделие, и вакханалии, и театральные постановки — я тут вроде массовика-затейника, шута и комедианта в одном лице. Кстати, вы как раз вовремя: на сегодня у нас запланирован очередной выпуск ток-шоу «Окна». Идемте места занимать. — Денис зашагал к центру лагеря, мы потопали следом.
— Ох, Янка, видела бы ты, какие тут спектакли дают! — рассмеялась Полина. — Когда «Фантомаса» показывали, я чуть со смеху не сдохла, но когда они на «Матрицу» замахнулись, это было нечто.
— Ты еще скажи, что тебе не понравилось, — обиделся Денис.
— Да я до сих пор жалею, что последняя камера из строя вышла, и такой шедевр оказался потерянным для потомков.
Лесть Поли сделала свое дело. Дионис разулыбался и кокетливо поправил прическу. Полина спросила:
— Какие у вас тут новости?
— Зевс с мегерой опять в ссоре — наш любвеобильный завел себе новую любовницу, а Генриетта узнала. Поэтому мегера теперь не в духе, впрочем, как обычно, а Зевс с фингалом и поредевшей бородой. Сейчас будем разбор полетов устраивать — надо же чем-то народ развлекать. У Дарьи в разгаре дачный сезон, так что вся свободная рабсила пашет в огороде. Аполлонов пишет музыку к новому представлению по моему сценарию — натуральный мюзикл получится, — доложил Деня, останавливаясь у салона самолета, и пропел: — Как-то летом мы свалились на Олимп, и у хреков появился новый миф. Афродита, Зевс и нимфы есть у нас, и чертоги, и амброзии запас!
В дверях салона показалась высокая дама в шелковом кимоно. Несмотря на то что день был в разгаре, та выглядела недовольной, словно только что поднялась с постели и явилась посмотреть, кто посмел разбудить ее в столь поздний час. При этом ее холеное, красивое лицо было ярким и выразительным, как будто над ним потрудилась команда визажистов, а густые волосы цвета темного золота были тщательно уложены в узел, из которого выбивалось несколько волнистых прядок.
