Автор: Андрей Марченко
Жанр: Фэнтези
Год: Год издания не указан.
Андрей Марченко. Люди, дружившие со смертью
Вороново Крыло — 2
Драка на кладбище
Он сидел на ограде, воткнув свой эсток в землю. Руки он сложил на рукояти меча, положив сверху подбородок. Перед ним была братская могила. Под камнем лежало триста мужчин. Единые в жизни — единые в смерти. Женщины, что остановили их, лежали недалеко, но каждая в своей могиле — некоторые получили место авансом. Я узнал его, еще не видя его лица. Узнал, хотя мы с ним никогда не встречались — это было неважно — ведь когда то я был им. Я понял: сын все же пришел к отцу. На могилу. На муниципальном кладбище в Тебро сидел…
— Ади Реннер! Он ударил мгновенно, даже не глядя — просто распрямился на звук, и в меня полетела земля, захваченная лезвием. Я ушел кувырком, в движении освобождая саблю. Следующий удар я сбил стоя на коленях, затем поднялся и ударил сам. Мы кружили меж могил — я попытался навязать ему ближний бой, но он держал расстояние. Он дрался спокойно и с легкостью необычной для такого оружия. Реннер фехтовал одной рукой, лишь в ударе добавляя вторую. Причем совершенно невозможно было предсказать, в какой руке окажется меч после очередного удара. Я пытался творить бой, но все мои попытки разбивались о его железный прагматизм. Его дыхание оставалось ровным, хотя дрались мы довольно долго. Особых ошибок никто не делал — он раскрошил гипсовый шар на ограде, я срезал ветку над его головой. Я не пытался вывести его из себя разговором — такие бойцы, как правило, были молчаливыми. И я очень удивился, когда он вдруг не закончил атаку и заговорил:
— Может, не будем пугать ребенка? Какой ребенок? — не понял я, но шагнул назад и вправо. И я увидел ее: меж двух могил стояла девчушка, лет восьми, в простой рубахе, волосами цвета спелой пшеницы и васильковыми глазами. Она смотрела на нас удивленно, но совсем без испуга. Я сделал еще полушаг назад и кивнул:
— Согласен. Реннер положил меч на плечо, я тоже убрал саблю. Потом Ади наклонился и сорвал с могилы цветок, такой же голубой, как и глаза девчушки:
— Держи, — сказал он, протягивая ей цветок, — это тебе. И мы пошли аллеями кладбища, плечо к плечу, как друзья, которые давно знают друг друга. В определенном смысле оно так и было.
В харчевне
В тот год своей резиденцией я выбрал постоялый двор, достаточно большой, чтобы вместить всю мою свиту. Дела я предпочитал обсуждать в харчевне напротив. Харчевня, равно как и постоялый двор, обслуживала только моих людей
— впрочем в гости к нам никто и не набивался. За мной там всегда был стол. Когда мы переступили порог, разговоры понемногу затихли — Ади узнали многие. В ином бы месте его появление вызвало бы переполох, если не панику. Здесь же живая пружина напряглась — и на мгновение мне самому стало страшно. Но я сделал знак — все нормально, продолжаем отдыхать… Пока слуги накрывали на стол, я ломал голову, что мне сказать. Я не понимал, зачем я усадил его за свой стол — мы легко могли бы разойтись на первом перекрестке. Право слово — нашел себе товарища…
— Где ты пропадал?… — наконец спросил я.
— Раны зализывал… Ну да — мог бы и не спрашивать. Мне было бы интересно, кто его приютил, но вместо этого он рассказал о той переправе. Как оказалось, попало в него семь стрел, но серьезными ранениями было только два — в плечо и чуть выше пояса. Еще одна вошла в руку, дальше он пригнулся к крупу лошади, и еще четыре достало его по касательной — довольно кроваво, но, в общем, не смертельно. Он свалился с лошади — к его счастью течение было быстрым и к тому времени, как он сбросил тяжелую куртку, его сильно оттащило вниз.
— Ну что, за встречу? — спросил я, разливая самогон.
— За нее… Он выпил, смахнул стакан с губ и со стуком, поставив его на стол, накрыл рукой. Его рука дрожала. С миски он подцепил вареник и бросил его в рот, прожевал и выплюнул косточки.
— Что мне не нравится в варениках с вишнями, так это косточки, — попытался пошутить я. Ади кивнул и пододвинул миску поближе. Он не столько пил, сколько закусывал — было видно, что он просто голоден. Я позвал слугу и попросил добавки — Ади кивнул в знак благодарности. Где бы он не скрывался, что?то выгнало его в путь, и я сомневался, что это была его первая дорога — просто он проделывал ее в одиночестве не попадаясь никому на глаза, обходя города и деревни… Из дальнего угла донеслось:
— Знаешь, почему кобыла легче берут барьер, чем конь? Ей ничего не мешает… Кавалерийский юмор — ответом был кавалерийский же хохот, более похожий на лошадиное ржание.
— Твои люди, — сказал Ади, даже не спрашивая а утверждая и немного осуждая.
— Что делать… Они хорошие бойцы, — я разозлился на себя, что оправдываюсь. Но я сделал им пару знаков ручным кодом, они молча поднялись и вышли. Я пристально смотрел на него, пытаясь убедить себя, что мы с ним разные — но это было не так. Он был моих лет, моя одежда, пожалуй была бы ему в пору. Даже если считать правдой треть от слухов, получалось, что он убил за сотню людей. Я попытался прикинуть, сколько раз приходилось убивать мне — но я сбился со счета. Значит где?то рядом…
— Ты так и не сказал, что заставило тебя воскреснуть.
— Веришь ли — был бы рад остаться мертвым, но кто?то вечно претендует на мое место в мавзолее… Он осмотрелся вокруг и бросил:
— Меня не любят в этом городе… В этой стране, в этом мире, — добавил я мысленно. Но вслух сказал:
— Не волнуйся, сегодня ты мой гость.
— А что будет завтра.
— Завтра будет завтра…. Но когда наступает завтра — оно умирает, перерождается. Оно перестает быть «завтра».
Похмелье
А на следующий день было жуткое похмелье. Маленькие стекла, через которые проникал свет в комнату, запотели и, казалось, что на улице стоит жуткий туман. Перегаром разило так, что было противно, хотя за ночь я вроде бы должен был к нему привыкнуть. Хотелось пить — на подоконнике стоял кувшин с букетом. Я выбросил цветы в угол и попытался сделать глоток, но вода была теплой и вонючей и я выплюнул ее обратно в кувшин. Обернувшись, я увидел, что Ади проснулся. Перед тем, как ложиться спать, он развернул свою кровать прямо к двери, так что теперь никто не мог войти, не потревожив его. Теперь он сидел, оценивающие глядя на меня:
— Как дела? — спросил он.
— Да никак. Голова как колокол, — пустая и гудит…
— Тогда зачем надо было так напиваться?
— Ума не приложу, — совершенно честно признался я: А что вчера было? Со стыдом я подумал, что больше пил все?таки я. Ади не выглядел не больным, ни уставшим.
— Мы с тобой разговаривали. Ты предложил мне погоны оберлейтенанта и звал к себе. Я похолодел — меньше всего я хотел иметь такого подчиненного. С таким же успехом я мог нанять ураган или лесной пожар.
— Но ты отказал, — предположил я.
— Верно. У меня уже есть такой патент, в добавок, я сейчас при деле…
— Я спрашивал при каком?
— Спрашивал… Он замолчал, из чего я решил, что рассказывать он это не станет, равно как вряд ли говорил на эту тему вчера вечером. Я подошел к окну и стер пелену — за окном было пасмурно, тучи висели низко и я не мог определить, что за время дня на улице — день утро или вечер.
— Кстати, как думаешь, сейчас утро? В стекле я увидел, что изображение Ади кивнуло:
