Наконец, Ади повернулся к стене, давая мне понять, что разговор закончен. Я не стал настаивать на обратном. Оставалась половина дня. Спать мен не хотелось. Я мог бы лечь и даже заставить себя заснуть, но что потом делать ночью? Безделье привело меня назад, в обеденную залу. Но трапеза уже закончилась, приборы убрали, стол вытерли. Но зал не был пуст. Потолок был высоко, там было довольно просторно. И сейчас по комнате порхал сын хозяина. Превратись я в птицу, комната была бы мне мала, но ребенка это не ничуть не расстраивало. Его родители относились к странностям сына спокойно и лишь спрятали все вещи, которые он мог бы разбить, зацепив крылом. От его крыл в комнате подымался жуткий ветер. Я подошел к окну. С неба сыпался снег — мелкий, как крупа. Куры думали, что это манная крупа, клевали его, но, распробовав, ходили обиженными и удивленными.
— Ты читал сказку, о принцессе на горошине? — спросил малыш, присев со мной рядом на подоконник
— Да, — соврал я. Сказку мне читать не приходилось, но что?то слышал, поэтому решил, что я как -то отвечу на его вопросы.
— Тяжела, понимаешь ли жизнь принцесс. То за нелюбимого пытаются выдать, то гороха под перину насуют.
— И зачем?…
— Вероятно, прятали горох на случай неурожайного года.
— Наелись бы они с горошины!
— Ну сначала горох прятали под кровать, но потом там место закончилось, поэтому часть спрятали в перины… Как всякий ребенок, он хотел сказок. К счастью я был неплохим рассказчиком, и, хотя, сказки знал так себе, всегда мог что?то досочинить. Да и так ли это важно — парнишка совсем не знал нашего мира, и реши я рассказать ему только правду о нашем мире, он бы продолжал слушать меня с открытым ртом. Но я отчего?то врал ему: в моих сказках принцессы были исключительно, сказочно прекрасными, короли держались своего слова и исправно меняли полцарства то на коня, то на лодку. Графства у меня шли за буханку хлеба. Я рассказывал о замках, флаги на вершинах которых царапают облака. Про корабли, размером дома. Отчего?то он меньше всего верил в моря, в то, что воды может быть столько
— от горизонта до горизонта. Но я сочинял ему уже иную сказку:
— Жили, значится, две принцессы — сестры. Одна была Снежной, а вторая… Вторая — Нежной. Нежная спала с цветном гамаке, сплетенном из трав, Снежная — в кровати изо льда… Что я там еще рассказывал, уже не помню. Да и так ли это важно?
Когда я в последний раз переступал порог этого дома, на полу я увидел перо с крыла малыша. Я нагнулся и спрятал его за крыло за отворот рукава.
— Надо же, человек?птица, подружился с ребенком?ангелом. — Услышал я за спиной. Я обернулся — конечно это был Ади. Когда мы седлали коней, я все же вернулся к этой теме:
— Самая большая птица, которая летает, это, наверное, лебедь. Пробовал я быть лебедем… Хрен взлетишь. А парнишка?то потяжелей лебедя будет.
— Слушай, Дже, а как ты полагаешь — то что ты в птицу обращаешься, это естественный процесс?… Человек летит опираясь не на мускулы, а на разум, на слово, на веру наконец… Представь — человек родился с крыльями.
Пробовал я быть лебедем… Хрен взлетишь. А парнишка?то потяжелей лебедя будет.
— Слушай, Дже, а как ты полагаешь — то что ты в птицу обращаешься, это естественный процесс?… Человек летит опираясь не на мускулы, а на разум, на слово, на веру наконец… Представь — человек родился с крыльями. У него нет иного выхода, кроме как лететь! ! Вход в гору
Мы уже не спешили. Было ясно, что выше, в горах перевалы уже заносит снегом. Утром погода все же выровнялась, дожди прекратились. Но это была не бабье лето, а репетиция зимы. Лужи покрылись льдом, но не таким толстым, чтоб его не смогла сокрушить копытом лошадь. Подковы проламывали твердую грязь, но под ней была жижа, в которой оставались следы — вероятно до весны. Здесь было холодно. Пожалуй, на равнине, в это время только начинались осенние дожди. Я смотрел вверх, на горы. Там все было окутано то ли туманом, то ли снегопадом. В путь мы выступили рано утром. Хозяин, очевидно, не хотел останавливаться на отдых в холодном лесу. Наша дорога шла лесом, потом по какой?то просеке. Немного позже я понял, что когда?то здесь была дорога. Затем ее забросили, и теперь она потихоньку зарастала. Леса здесь были дремучие. Сосны лезли вверх такие толстые и такие высокие, что подумалось — была бы здесь речка для сплава деревьев, я бы сделал второе состояние на строевом лесе. Выше деревьев были только горы. Они уже закрывали полнеба. Казалось, еще немного и они скроют нам зенит. Горы действительно стояли стеной. Здесь не было предгорий — просто земля встала на дыбы. И тут просека закончилась. Если бы я шел, я, наверное, остолбенел. Но меня нес конь, и мне просто оставалось смотреть по сторонам. А посмотреть было на что. Это был маленький городок. Нечто подобное я видел на верфях, но если там не жалели дерева, то здесь все было из камня и железа. Огромные сараи, дома в несколько этажей. И над этим всем возвышалась длинная пристройка к горе. На земле лежали ровные стальные полосы, проржавевшие до того, что обросли бурой чешуей. Подобные полосы я видел на шахтах, но там рейки были уже, короче и главное — сделанные из твердого дерева. Жуткое впечатление усугубляло то, что в этом городе никого не было. Мы прибыли туда почти на закате, но ни в одном окне не было ни огонька. Можно было подумать, что мы вступаем в город призраков. Может, сооружения не были такими величественными или огромными, но было просто странно обнаружить их так далеко от того, что я привык называть цивилизованным миром. Это походило на то, если бы человек, проживший двадцать лет в одном доме, вдруг обнаружил, что кроме обжитого места у него есть еще этажей пять подземных. Я уже знал, что за горами есть люди, которые живут своей жизнью, но все что по эту сторону гор, я считал своим. Не все так просто…
— Ну что… — Начал хозяин, — Я вас провел. Вот оно… Вход в гору найдете сами. Конечно, можете отдохнуть до утра, но под горой ведь один хрен. Темно и днем и ночью…
— А ты, значит, назад?… — спросил Ади.
— Ну не вперед же… Куда я обещал, я вас довел — а дальше уж как?то без меня. Тут, говорят, у пещер, люди и днем пропадают. Так что отдавайте коней, и расстанемся. Ади осмотрелся — зло, весело и делово:
— А ведь я знаю, куда мы попали…
— Ну, значит, тем паче, я свое дело сделал. Может, я все же пойду, а?…
— Ты останешься. И будешь с нами, пока я не решу иначе… Я не знаю, как далеко распространялась власть Ади над этим человеком, но тот замолчал и кивнул.
— Мы здесь не задержимся, но твоя помощь была бы не лишней. — Продолжил Ади. Скоро мы отсюда уедем. Хозяин печально посмотрел на коней.
— Уедете? Ну ладно, вы дураки, и вашим головам не сидится на плечах. Но кони?то в чем провинились?…
— Ади, — вмешался в разговор я, — кони в темноте не пойдут.
Но кони?то в чем провинились?…
— Ади, — вмешался в разговор я, — кони в темноте не пойдут. Да и опять же лучше самому в темноте ступать…
— Спокойно, господа. Мы поедем не на конях.
— А на чем?… Ади, ты не рехнулся? — спросил хозяин. Я промолчал, но подумал так же. Тот не сознался. Вместо этого предложил:
— Давай, что ли отдыхать?
