— Скажите только честно… — Вступил в разговор Ади. Он вытащил из кучи шпагу и теперь разглядывал ее лезвие: Тут руны….
— Ну и что?
— А вы хоть знаете, что они означают? Торговец забрал из рук Ади оружие, осмотрел его, пожал плечами, и будто невзначай вернул его в общую кучу. Но Ади не успокаивался:
— Не знаю, откуда вы это копировали, но больше так не делайте. Это жуткое ругательство… Наконец тролль присмотрел себе подходящее железо.
— Пожалуй, этот мы возьмем, — сказал я, отстегивая кошелек. — сколько с нас.
— Оставь… Я сам расплачусь, — остановил меня Эршаль и шепотом добавил: Зря ли я триста лет под мостом сидел.
— Говорят, — вспомнил Ади, когда Маца?О, был за нашими плечами, — говорят, что Маца?О хотят закрыть для приезжих…
— Подожди, как закрыть? — возмутился я. А как же дороги? Реки? Как же базары? Ади только пожал плечами.
— Говорят — и все тут. Мэрия каждый год пытается закон протянуть.
— Так это же в каждом году…
— Ну в этом году началось получаться.
— Ну в таком случае, есть случае есть смысл ввести реторсию… Или реперсалию — никого из Маца?О не выпускать за границу провинции…
Захромал конь
Велика ли беда — конь захромал. В пути он, наверное, потерял подкову, затем то ли занозил то ли разбил копыто. Да и дорога была после дождя — грязь да лужи. А на хромом коне далеко не уедешь. Случилось это посреди чистого поля, а, верней, у перелеска, далеко от человеческого жилья. Дорога была пуста — этим проселком мало кто пользовался. Мы остановились на привал. Присоседиться на мерина к Эрашалю не было никакой возможности — тот и так шел уже на пределе сил. Я для приличия предложил Ади ехать на моей лошади, но он отказался. Тоже из приличий или по своему мнению — не знаю. Я и Ади отнеслись к этому спокойно, но Эршаль обозлился, будто лошадь пала под ним. Вероятно, он не сильно верил в людей вообще и нам в частности, полагая, что мы с Ади как?то сладим, а его пустим на своих двоих. То, что он до сих пор ехал только по моей милости, во внимание он просто не брал. Лошадей расседлали, двоих стреножили — третьей это было без нужды — и пустили пастись. Делать было нечего и мы собрались пообедать.
Делать было нечего и мы собрались пообедать. Лагерем стали ввиду дороги, тролль наломал сушняка, Ади отправился вроде как на охоту, но вернулся с рыбой. Причем я был готов поклясться, что самую крупную рыбину он убил уколом в голову своим панцеропробойником. Речная рыба, как водится, была костлявой, но наелись мы досыта, а затем сперва Ади, а потом я провалились в сон. Последнее, что я помню — тролль о чем?то бурчал…
Разбудили меня грубо. Настолько грубо, что не разобрав со сна, я хватился за саблю. Но, открыв глаза, увидел, что меня трясет за плечо тролль — нежность, безусловно, была не его сильной стороной. Рядом тер лицо Ади…
— Что случилось?… — спросил я у него. Но ответил Эршаль:
— Кто?то едет… Я прислушался, но не услышал ничего, о чем сообщил остальным.
— А вы ухо к земле приложите… — предложил тролль.
— Ну вот еще, буду я уши пачкать… — зевая ответил Ади: Подождем… Я смотрел во все глаза на рощу, указанную Эршалем, но все же не видел ничего. Наконец, я услышал шум — сперва просто далекий ор, затем я смог разобрать слова песни. Пели «Твердость камня» Давай мы посмотрим назад На берег, где волны шумят Не строят на дюнах дома Снесут их ветра и шторма Я знаю — тот шанс невысок И вымоет море песок… И, наконец, из?за дальнего леска появилась колонна — сперва я подумал, что это купцы, но затем оказалось, что сброд этот разношерстный, телеги самые разнообразные. Охраны я не заметил, да и путешественники делали все, чтоб их процессия бросалась в глаза: лошади был убраны в ленты, вдоль бортов телег висели какие?то транспаранты. Над головным фургоном реяло два флага. Процессия двигалась медленно, и вскоре мы увидели причину — последнюю телегу тянули шесть мужчин. Именно они и пели, верней кричали песню. Процессия явно принадлежала торговцам иллюзиями, и эта песня, призывающая не строить воздушных замков, выглядела как мятеж, бунт на борту. Но тянущим телегу было тяжело, им многое прощалось. И они орали, налегая на ремни, привязанные к оглобле: Я буду жить где камень тверд Я буду знать что меня ждет Я хочу жить где камень тверд
— Цирк или зоопарк, — предположил я. Тролль промолчал, вероятно, оттого, что подобного еще не видел, но Ади мне ответил:
— Странствующий бордель. Но мы оба ошибались — это был бродячий театр.
Мы перегородили им дорогу. Просто вышли на тракт: я в центре, Ади справа, тролль — слева. Оружие не обнажили, но прятать тоже не стали. Объехать нас у них бы не получилось, и они остановились в дюжине шагов.
— Чего надо?… — крикнул старик?возничий.
— У меня конь захромал, — ответил Ади. — Если у вас есть лишний, я бы вам хорошо заплатить… Вряд ли они поверили — проезжий шлях был плохим местом для сделок.
— А у твоих друзей тоже лошади сдохли?
— Не сдохли, но двоих они не понесут…
— Да у нас у самих вол пал… Это была правда — театр был небогатым, настолько, что обходились они лишь необходимой тягловой силой. Потеря одного вола пробила в их бюджете брешь… Из фургона появилась голова женщины, она что?то прошептала возничему.
— А ведь верно… — проговорил тот: Уж не господина Реннера?младшего мы здесь видим? Ади слегка поморщился и кивнул:
— Он самый… Старик спрыгнул на землю, подошел к нам ближе и стал внимательно рассматривать Ади внимательней. Я и тролль возницу будто не интересовали вовсе. Причем на самого известного убийцу он смотрел вовсе без страха, будто знал то, что нам было неизвестно.
— Он самый… — согласился старик. — Не каждый день в чистом поле встретишь живую легенду… Вы, господин Реннер, конечно легенда, но злые языки утверждали… Уж простите, что вы уже не живая легенда… Старик хохотнул… Ади кивнул, сдувая с перчатки пылинку:
— Покамест жив… Можешь даже пощупать… Тот так сделал, будто портной попробовав ткань его куртки:
— Для нас было бы большой честью помочь вам и вашим друзьям, но я не представляю как… Хотя… Если вы не сильно спешите, могу предложить место в фургоне.
— Не каждый день в чистом поле встретишь живую легенду… Вы, господин Реннер, конечно легенда, но злые языки утверждали… Уж простите, что вы уже не живая легенда… Старик хохотнул… Ади кивнул, сдувая с перчатки пылинку:
— Покамест жив… Можешь даже пощупать… Тот так сделал, будто портной попробовав ткань его куртки:
— Для нас было бы большой честью помочь вам и вашим друзьям, но я не представляю как… Хотя… Если вы не сильно спешите, могу предложить место в фургоне. Мы идем в Найвен и Лот… Уж там вы кобылку себе подберете… Так мы и сделали. Решение нашлось выгодное для обоих сторон. Мерина впрягли в телегу, Ади забросил в нее седло и сел сверху. На краю уселся тролль, я остался при своих… Когда колонна тронулась, я не преминул съязвить:
— Ну как дела, у рыцаря на телеге? Ади просто отмахнулся и откинулся на спину. Он смотрел в небо, на его губах появилась улыбка. Я подумал, что он имеет на нее право — ехать ему было удобней. Я плюнул и легко ударил коня в бока, догнал головной фургон, и на ходу спрыгнул на козлы. Когда я обернулся, оказалось, что правит не встретивший нас старик, а юноша лет пятнадцати. В руке он держал лист, с коего зазубривал текст.
