— ни малейшего следа не сохранилось ни от них ни от кого?то еще. Я лег в развороте, возвращаясь назад. Но я пролетал милю за милей — крепости не было. Снова развернулся — могло статься, что я неверно оценил расстояние: туда я летел против ветра, обратно — за ветром.
Но я пролетал милю за милей — крепости не было. Снова развернулся — могло статься, что я неверно оценил расстояние: туда я летел против ветра, обратно — за ветром. Круг за кругом, минута за минутой шли, однако я не мог никак найти место, откуда начал свой полет. Казалось, я уже должен был бы выучить свою зону полета, но мне чудилось, будто я вижу эту местность впервые. Мне, было, показалось, что я нашел ту речушку, кою мы форсировали при подходе к деревянной крепости. Но нет: тогда мы вошли в березовый лес, а на берегах найденной реки рос густой орешник. Я заблудился! В любой момент я мог развернуться, уйти на запад — уже бы через неделю я бы в своей бригаде, и никто бы не спросил, где я пропадал. Но я не сдавался — прошел над лесом низко, почти касаясь крыльями верхушки деревьев. И удивительно — в просвете меж деревьев мелькнул огород. Я круто развернулся, пошел к земле, приземлился меж грядок с капустой. Сделал несколько шагов в продолжение движения, но капусту не сшиб. На соседней грядке разогнулся человек — это был хозяин крепости.
— Эк куда вас заносит. Как это ты меня нашел?
— Да я не искал вас, в общем… Я заблудился.
— А через ограду как перелез? Там, кстати, ловушки. Некоторые свалят быка побольше тебя.
— Я не перелезал… Я перелетел.
— Во как… — это его совершенно не удивило, — ну перелетел, так перелетел. А я тут кротов гоняю… Потому как от кабана можно сделать засеку, а против этой твари — ну никак… Под землей норовит проскользнуть. Бери лопату, помогать будешь! Я показал, что гол и не обут. Но в хижине хозяин нашел штаны и сабо.
— Рубахи уж нет, ты прости… Ну ты парень крепкий, перебешься. И действительно перебился — очень скоро в ведре копошилось три крота. Извлеченные из своей родной среды они слепо тыкались друг в друга. В своей беспомощности они напоминали младенцев человеческих.
— Жаль… — прошептал я. Хозяин услышал, мой шепот, но что именно я сказал, не уловил:
— Что?
— Говорю, жаль их убивать.
— А кто тебе сказал, что мы их убивать будем. Отнесем подальше, лучше за реку да выпустим… Тень накрыла меня, что?то пронеслось за моей спиной, меня обдало ветром. Предчувствуя удар я согнулся, убрал голову, сложил руки, готовый упасть, а затем опять подняться. И ударить самому. Но нет, удара не последовало. Я распрямился. Хозяин, глядя мне за спину, проговорил:
— А вот и сын… Обед принес. Обернувшись, я увидел крылатого мальчика. Он висел где?то в двух вершках над землей. Было ему лет шесть?восемь. Может даже девять — в лесу дети взрослели быстро, но отчего?то росли невысокими. Воздух неспешно било два крыла. Крылья были пернатыми. Мне не оставалось ничего, как ответить хозяину взаимностью и сделать вид, что я не удивлен.
— Это ваш единственный огород, — спросил я вместо этого.
— И этого добра тут достаточно… Скажем, вот в тот лесок вплетен яблоневый сад. А еад рекой я вишни посадил. Но найти их можно только весной — когда они цветут.
Возвращались в крепость мы уже вечером. По дороге нашли место, где я спрятал одежду — для этого мне пришлось назвать хозяину лишь пару пустяковых примет: дерево гнутое да площадка для разбега…
— А вы всегда тут жили?… — продолжил я расспросы. Я ожидал. Что мое любопытство ему надоест, но этого не произошло.
— Где? В лесу?то? Когда?то жили в провинции Маца?О. А потом съехал.
— Давно?… Из?за сына?… Я тут же прикусил язык. Вопрос, пожалуй, был нескромным. Но хозяин оказался человеком прямым и на вопросы и на ответы:
— Смотри?кось…. Он закатил рубашку — от локтя и дальше по предплечью шла чешуйчатая кожа, совсем как у змеи или ящерицы.
Он закатил рубашку — от локтя и дальше по предплечью шла чешуйчатая кожа, совсем как у змеи или ящерицы. Что у него творилось за рубашкой — я не мог приложить ума.
— У нас в семье многие были со странностями. Дядька мой, скажем, с жабрами уродился. А про прадеда вообще странные вещи говорит — он оборотень был. Только превращался не в зверя, а в растения! Бывало, человек?человеком, ну а иногда просто овощ! Я хохотнул. Это было невежливо, но сдержаться я не смог. Хозяин то ли не заметил, то ли сделал вид, что пропустил. Говорил он спокойно и задумчиво?
— Жабры, конечно шарфом обмотать можно, дядьку в подвале спрятать среди иных тыкв. Главное кашу из него не сварить. За рубашку к тебе тоже никто не полезет. Если язык у тебя раздвоен — тоже не беда. Надо только его за зубами держать. Тем паче, что зубы?то с ядом… А вот что поделать, если у твоего сына крылья?… Сперва, конечно, сказывали его горбатым… Но правда все же вылезла.
— И вы съехали сюда?
— Да нет. Сперва год в Хотии пожили. Там народец спокойный. После Зонды у них чудовищ и так предостаточно. Чешуя у тебя — шут с тобой, крылья — пожалуйста. Лишь бы подать платил. Двухголовым, правда, трудно…
— Отчего? Не любят их?…
— Да не то чтоб не любят — там налог на рот. Во как… Но обустраиваться на новом месте всегда сложно. Тяжко все с пустого места начинать, бывало, сидишь и думаешь — с чего бы подать заплатить. Смотришь, скажем на репу, а затем на небо и думаешь — вот бы пошел бы дождик, не так все было погано. И вот я подумал, мол, дождь идет разницы, какой правитель. А земли ничейной много. Да тут еще люди хорошие зашли, говорят, мол, можно у гор жить.
— Государство это ведь не только подати. Это защита, образование для детей, цивилизация, дороги, товары. Сам я в это верил слабо, налоги платить не любил. Но хозяин верил в это еще меньше:
— Сына, я положим, сам читать?писать выучу. Защита в провинциях такова ныне, что тебя и на проезжей дороге встретят, и в дом заберутся. А здесь воров и бандитов нет вовсе. Товары же и у нас бывают. Кум, что днесь заходил, он ведь в ваши края не с пустыми руками идет, он шкуры везет. Ну а назад тоже не с пустыми руками вернется.
— А дороги? Тут же нет дорог.
— Кто тебе такое сказал. Вон река к северу — чем тебе не дорога. Или вот перевалы… Страна На Той Стороне с этого места куда ближе, чем мир, в котором мы уродились.
Я думал над словами хозяина, пожалуй, весь день и к вечеру не выдержал — рассказал Ади. Мне было плевать на его зубы с ядом или крылья у сына, больше всего меня удивило его размышления о дорогах.
— Ну ладно там Эршаль рассказывал про дороги своей молодости. Так ведь те дороги навозом завалило еще до нашего рождения. А тут? Еще какие?то дороги?…
— Слушай, а тебя не смущало, что я спокойно прошел почти весь ваш мир? И нигде не пошел слушок, что Реннер жив?… А все просто — я шел их дорогами.
— Но обратно…
— Обратно мы шли по твоим дорогам. Они тебе привычней, да и я их не забыл.
— Все равно — не понимаю… Ади тяжело вздохнул. Я решил что разговор закончен, но Реннер прошелся по комнате, взял с моей кровати книгу, не спеша ее пролистнул, затем повернулся ко мне:
— Смотри… Он показал мне картинку на странице, затем захлопнул ее и подал книгу мне:
— А теперь найди ее. Я помнил, что страница была в последней трети книги, помнил положение иллюстрации на странице. Но я пролистывал книгу — сперва быстро, потом уже внимательней, но не мог ее обнаружить.
