— Слушай, а ты бывал в подобном положении?… Я кивнул.
— А как выбрался?
— Превратился в птицу и улетел.
— Это, конечно выход… Но не для всех. — ответил Ади имея ввиду в первую очередь себя.
В его мыслях стоял полный сумбур: он воздвигал замки из песка и на песке, ветер сносил их, нагонял дождь, с небес лилась вода. Там где только возвышались шпили, начинали бушевать волны. Всходило солнце и все начиналось снова.
— Нет, а ты меня можешь превратить в птицу?
— Нет.
— Напрасно, напрасно… А почему?
— Потому что не могу — и весь разговор. Не умею. Всегда превращался сам.
— Обидно, досадно… Ну да ладно. Он вдруг просветлел лицом, будто его посетило озаренье:
— А чего мы парим головы. Давай попробуем тупо прорваться. Меч в руки и вперед. Как тебе такая идея?
— Никак. — Честно признался я. Ты отлично знаешь, что мы не прорвемся. Это было действительно так.
— …А собрать телепорт? Я одними глазами показал «нет». Ади спокойно кивнул, соглашаясь со мной. Знаний, для открытия телепортационного канала, у меня бы, пожалуй, и хватило. Но вот пользоваться бы я им не решился. Все же я не был магом — а у таких любителей телепорты действовали порой странно — скажем, на документах переброшенных через канал буквы заменялись зеркальными, пища становилась несъедобной — с непонятным вкусом, а то и просто ядовитой. Заклинание телепорта было сложным, и даже каналами, созданными опытными магами, пользовались с оглядкой. Конрзаклинания были простыми и порой штурмовая группа, брошенная через боевой портал, оказывалась в морской пучине или заживо погребенной под землей. Единственное, для чего годился мой телепорт, так это для приватной беседы
— материя телепортационного канала была сложна, и подключиться к ней было невозможно. Но с иной стороны, заклинание вызвало бы такое возмущение ауры, что люди Деспота бы накрыли нас быстрей, чем Ади рассказал бы суть нашей проблемы. Наконец, Ади стал уставать:
— Ну, ты хоть что?то предложи… — попросил он у меня. Я пожал плечами:
— Похоже, наш единственный выход, это найти этих братьев Гамм и выдать их тиирскому правосудию
— Ты забыл о золоте… — окончательно сдался Ади. Ади только вздохнул ответ. Мы не знали, что существует третий вариант — то, что братья Гамм найдут нас. А именно так и произошло. Но это было после… ! Разговор с alter ego
А после нашего разговора была ночь, мы потушили свечи, но зажгли лучину вместо ночника. Светила она слабенько, иной раз кусок щепы отваливался и искрой падал в чан с водой, шипел, трещал, вырывалось небольшое облачко пара. Наша квартира помещалась на втором этаже трехэтажного пансиона. Состояла она из двух комнатушек, из которых камин был только в одной. За дверью был маленький темный коридор в четыре двери, заканчивающийся лестницей. Если спускаться по ней, то этажом ниже она выходила в зал пансиона, а через него на улицу. Если же продолжить спуск еще на полвитка, то открывался иной выход. Дверка, через которую можно было пройти лишь согнувшись, выводила на задний двор, с которого проходными дворами можно было выйти на другую улицу. Еще выйти можно было в окно — он выходило на оживленную улицу и возвышалось над поверхностью сажени на две. При должной сноровке можно было выставить стекло и уйти, не расплатившись за квартиру. Я знал: у Ади и у меня опыты подобных эскапад были. Может, необходимости в стольких путях отхода и не было. Но, с иной стороны, было бы глупо выбирать квартиру, лишь с одной дверью в надежде что неожиданность не постучится в эту дверь тяжелым кованым сапогом. В первую же ночь, когда Ади уснул, я тихонько вышел и поднялся на третий этаж, а, затем, поднялся на чердак. На чердачной двери висел огромный замок, но его внутренности давно сгнили и я легко вышел на крышу. Уже стемнело, когда я был на верху, но доски и черепица скрипели под ногами. Чтоб не перебудить соседей, я не стал разгуливать, а только осмотрелся.
И увиденным остался доволен — бежать можно было и по крышам, или даже лучше — с крыши и в небо. Но только один раз… Я вернулся, надежно закрыл дверь, улегся спать. Сон был глубоким и быстрым без сновидений. Я проснулся резко, так же как и заснул, но совершенно бодрым, хотя и проспал — я готов дать слово, — никак не больше часа. Когда я открыл глаза, за столом кто?то сидел.
— Ади?…
— Ади здесь нет, — был мне ответ.
— А с кем я разговариваю? Человек взмахнул рукой, огонь взметнулся вверх, осветив человека напротив. Все же это был Ади. И не он… Но что?то с ним стало. Изменилось лицо — оно стало серьезней, мудрей. Немного поменялась осанка — плечи стали уже, сжались. Так обычно, делают люди стареющие, кои мерзнут и в солнечный полдень. Но об этом я подумал только утром. Я на мгновение решил, что передо мною тень отца Ади. Но я решительно отмел эту мысль: говорили, что мужчины в роду Реннеров долго сохраняли молодость, а затем старились мгновенно. Ферд Ше Реннер до такого дожить не смог. Тогда я спросил:
— Если ты не Ади, то кто?
— Я тот, кто умер в крепости Хастен.
— Если ты умер, как я могу с тобой разговаривать? Я что, тоже умер? Сидящий передо мной покачал головой.
— Просто я умер, чтоб ожить. Я умирал до этого пять раз и пять раз воскресал. Твой друг несет меня На Ту Сторону, чтоб я смог воскреснуть снова…
— Мы встречались раньше?
— Не думаю, молодой человек, не думаю… Даже голос и слова были какими?то иными. Дело было, разумеется, не в том, что Ади никогда бы не назвал меня «молодым человеком» — я никогда не уточнял, кто и насколько из нас старше. Слова были те же, звуки были похожи. И в то же время — другие. Человек берег дыхание, говорил тихо и весомо. Тело было Ади Реннера, но не он им уже владел.
— Ади знает, что несет вас? Мой собеседник кивнул. Я промолчал в ответ, и ему пришлось продолжать:
— Я есть причина его путешествия.
— И что с ним будет в конце дороги?
— Ничего. Меня изымут из его тела, я воскресну и мы, возможно, встретимся втроем и в трех телах.
— Вы причина его спешки? Одними глазами он ответил «да».
— Дух несомого спит в носителе, но только, если принимать эликсиры. Позавчера твой друг потерял их, и я пробуждаюсь. Если я проснусь, мы уничтожим друг друга. Если я пробуду в нем дольше положенного срока — мы тоже погубим друг друга. Не потому что мы враги, а потому что материя разума тонка. Да это бред, — подумал я, — это бред и это сон, я сейчас проснусь и все будет идти своим чередом. Я подумал, не ущипнуть ли себя. Но что толку с щипка
— мое тело помнило боль и во снах услужливо мне о ней напоминало. Будто прочитав мои мысли, собеседник подвинул ко мне исписанный лист:
— Пока ты спал, я приготовил список лекарств для Ади. Это остановит некоторые процессы в его теле. Они должны быть в любой аптеке и в них нет ни капли магии… Но всего этого недостаточно — вам действительно надо скорей покинуть этот город…
Итак, нас было трое. Три души, два тела, в совокупности получается пять. Но чего пять? Тел или душ? Что первично — не будь души, что бы двигало тело, не будь тела, где селилась бы душа. Думаю, мне следовало спросить того, кто сидел передо мной в ту ночь. Но я не подумал, ночь прошла. Да и не долго мы говорил. Мой собеседник потушил лучину, сообщив, что телу все равно надо отдыхать — вот вам еще один довод в пользу первичности тела. Когда я проснулся, Ади уже одетым сидел за столом и читал лист, который оставил Тот, кто сидел в нем.
