А осень уже была в разгаре. Мухи стали злыми как собаки, но при должной сноровке их можно было ловить за крылышки. Вокруг нас кружили комары — тощие словно борзые. Их было такая уйма, что я подумал, верно, многие из них помрут так и не попив кровушки.
— У нас в училище был парень, так тот мог заставить муху сесть когда угодно и куда угодно… Мы его дразнили Повелителем Мух… Весело было… А вот сейчас интересно как ему это удавалось… Ади пожал плечами:
— Найди его, спроси…
— Не могу. Слышал, что он вроде погиб… Слушай, а вот ты дракона когда?нибудь видел?
— Нет. А с чего ты спрашиваешь?
— Смотри… На одном языке стрекоза называется драконьей мухой… Ну в переводе… В оригинале это одно слово… Так вот, получается, они сперва придумали название драконам и мухам, а потом, когда дошло дело до стрекоз уже не стали сильно раздумывать. Стало быть у них драконы когда?то чаще встречались, чем мухи… Где?то далеко закуковала кукушка. Ради шутки я бросил:
— Эй, сколько мне лет осталось?…
— Ку?ку… — ответила кукушка и замолчала.
Я расстроился — с моей жизнью, пророчество скорой смерти могло сбыться легко. Но откуда?то далеко налетел ветер — пронесся над нами, раскачивая вершины деревьев. И когда он начал утихать, за его шумом я опять расслышал кукушку — но после второй дюжины мне стало уже не интересно и я перестал считать. В те времена четверть века было огромным временем. Жить столько было даже незачем.
— Ади, а вот ты боишься умереть? Он покачал головой. Отчего?то я ожидал отрицательного ответа. Он меня не удивил, а скорей был логичным.
— Но ты чего?то боишься?
— Боюсь я многих вещей. Потому, кстати и жив.
— Например?
— Например?… ну если я расскажу тебе про свой страх, я раскрою тебе свою слабость. Стало быть страх должен быть неосуществим… Ади задумался, глядя на небо. Там плыли облака, я подумал, что никогда раньше и не замечал, какое небо огромное.
— Например, — вдруг продолжил Реннер, — мне страшно подумать, что я мог родиться женщиной. Все?таки разные мы — мужчины и женщины. Банально звучит, но так оно и есть. Я рад тому, что воплощен в мужском обличии. Очевидно потому что женщина из меня вышла бы посредственная. Хотя опять же насколько из меня хороший мужчина — не мне судить. Скажем вот взять ребенка, говорят, мол, любой бабе это под силу… А вот скажи мне — а под силу ли это какому?то мужику. Знаешь, родись бы я женщиной, так бы и остался девственником. Или девственницей. Я хотел спросить отчего, но одумался и промолчал — окажись я в ином обличье, думаю, я поступил так же, я бы поступил так же. Причины бы вероятно были бы другие, но результат тот же. Не дождавшись вопроса, Ади продолжил:
— Смотри: у меня три серьезных раны от меча, пять стреляных ран. Под Регетом меня резали без усыпляющих чар. Но самая жуткая боль, которую я перенес — это в одну ночь болели почки, после того как я смешал пиво с самогоном. Теперь смотри — в боль я эту вмазался как муха в патоку — все было нормально и тут тебя она начинает крутить… А теперь представь наоборот — ты точно знаешь, что в тебе зреет то, что сделает тебе очень больно. И срок установлен и до него все ближе и от него не спрятаться не скрыться. Ты сойдешь с ума в ожидании боли. А если не сойдешь, то возненавидишь причину до такой степени, что… А они рожают — некоторые неоднократно. И никто особо не ценит.
— Бывало, я вслушивался в то, что несет мужчина в женском обществе и мне становилось жутко за рассудок и нрав. Неужели мы, мужчины, такие тупые? Я ухмыльнулся злой улыбкой:
— Нам проще сходить на войну, чем к зубодеру. На войне то ли убьют, то ли нет, а у зубодера уже не отвертишься…
— Есть ли жизнь после зубодера? — Схохмил в ответ Ади. — Но меж тем они лучше переносят боль.
— Ловко у тебя получается… Тебе на базаре надо выступать, или в цирке. Весь вечер на арене «Ади Реннер — разрушитель мифов». Какой миф на очереди.
— Ну например тот, что женщины — глупые гусыни. Бывало, я вслушивался в то, что несет мужчина в женском обществе и мне становилось жутко за рассудок и нрав. Неужели мы, мужчины, такие тупые?
— Может, глуп весь мир?
— Бред. Я открою тебе одну тайну. То, что женщины слабый пол — придумали либо сами женщины, либо очень глупые мужчины. Женщины гораздо умней и сильней нас. Я хотел спросить, почему же они не дерутся с мечом как и мы, но вовремя спохватился — Ферд Ше Реннер, отец Ади погиб в бою с женщинами. Даже не женщинами а девушками.
— У них хватает ума посылать на смерть нас, ибо уцелей хоть один из нас человечество уцелеет, но если останется только одна женщина — не факт, что мы выживем. Скажу даже более — если бы у них был способ зачать без мужчины, многие бы так и сделали.
Скажу даже более — если бы у них был способ зачать без мужчины, многие бы так и сделали.
— Нет, вот тут ты сам себе противоречишь.
— Чем же?…
— Если не будет мужчин, кто тогда будет за них воевать.
— А ты представь мир без войн, без солдат… Я представил и мне стало страшно — в том бы мире для меня не было бы места. ! Резня в таверне
Я не помню, как звался тот маленький город. Я не помню, в какой это было губернии. Может, память не сохранила названий, а, может, и не знал я никогда. Может, доски с названием, при въезде в город не было, может, я ее не заметил, а если и заметил, то не прочел. Ну а коль и прочел, то не запомнил. Все может быть. Началось все с сущего пустяка — Ади расплатился не той монетой. Корчма была ужасная, а еда в ней еще хуже. Платить была очередь Реннера, он выбрал что?то, чем трудней было отравиться, и вернулся за стол. Но вместо слуги с заказанным, к нам подошел корчмарь…
— Мил?сударь, — начал он косясь на рукоять меча за плечом Ади, — я дико извиняюсь, да деньги, что вы расплатились — фальшивые… Я осмотрелся по сторонам. Хотя, на улице мухи спрятались до тепла, в корчме им было раздолье. Какие?то битюги солили в углу разбавленное пиво. Промелькнула мысль, что за такую трапезу — фальшивые деньги самое то… Впрочем, было видно, что припугни Ади хозяина, тот бы замолк. Но Ади стало интересно:
— Что значит — «фальшивые»? — Сказал он задумчиво. — Откуда они у меня? Я бы знал… А ну, покажи… Хозяин тут же выложил на стол с полдюжины монет.
— Ну и скажи, где ты тут фальшивые нашел? Это дукат… Ну что я виноват, что у них чекан сбитый. Металл?то нормальный. Можешь и на зуб попробовать.
— Пробовал… Да только я не про эту монету. — Хозяин выдвинул две. — Я сперва думал, что это серебро, а потом посмотрел достоинство… Это же какая страна штампует монеты номиналом в семь и двенадцать?… Я думал это серебро, а это не пойми что… Ади нахмурился и закусил губу:
— Да, я виноват… Эти монеты не для вас. Соблаговолите их вернуть. Я дам вам взамен… По нашему столу ударил кулак. Взлетели все живые мухи, звякнула солонка о перечницу. Пока мы разговаривали, наш стол обступили люди. Выглядели они как профессиональные дезертиры, безработные в данное время. Говорил человек в стеганой куртке, с нашитыми бляхами. На поясе висела короткая изогнутая абордажная сабля.
— Э?нет! Эвон вы эту денежку заберете, а потом втюхаете в другом месте! Да вас надобно сдать в приказ… Вдрух вы эта… Фальшивщики и за вас деньга обещана! Я не знал, что такое «приказ», но мне не хотелось, чтоб меня кто?то куда?то сдавал.
