Готова поспорить, это было произнесено на чужом языке, но смысл я уловила сразу же, так, словно учила его давным-давно, а теперь мигом вспомнила давно забытые навыки.
— Живая! — обрадовались остальные, когда мои ноги коснулись дна, и проскандировали: — Один! Два! Три!
Я тем временем во все глаза рассматривала русалок. Морские жители, как и рассказывают легенды, были хвостаты. Причем хвосты у всех были разного цвета: у женщин — всех цветов радуги, от цвета майской зелени до кораллового, часто пестрые и с различным рисунком; у мужчин хвосты были однотонными и более темных оттенков — серые, синие, болотно-зеленые, черные. Русалы щеголяли обнаженным торсом, а вот на русалках, вопреки эротическим заблуждениям живописцев, были надеты топики разных моделей — самые смелые из них напоминали верх от раздельного купальника, самые консервативные были сшиты наподобие футболок и прикрывали живот и плечи. Материал одежды был самым разнообразным: я заметила и лиф, сплетенный из ракушек и жемчужин, и короткий зеленый топ, похоже сотканный из тончайших водорослей, и авангардный бюстгальтер, полукружиями которого служили две перламутровые раковины, соединенные между собой широкой коричневой лентой, и корсет из кожи, похожей на ту, которая украшала хвосты. Опять же вопреки легендам волосы морских красавиц не были распущены и не падали волнами на плечи, а были собраны в высокие прически или низкие узлы и заколоты тонкими палочками, отчего русалки напоминали японских гейш. А вот мужчины длиной шевелюры не блистали: их прически были короткими и рваными, словно их стриг тупыми ножницами нерадивый цирюльник. При движении воды их волосы то опадали вниз, плотно облепляя головы, то вставали дыбом — и тогда русалы становились похожи на коротко стриженных панков. И еще один чудесный миф разбился вдребезги: волосы русалок не были ни синими, ни зелеными, ни даже светло-голубыми. Морская вода придавала определенный оттенок светлым шевелюрам, однако большинство русалов были шатенами и брюнетами.
— Четыре! Пять! Шесть! Семь! — продолжали отсчитывать тем временем морские жители.
Вот уж не ожидала, что женишок Океан организует мне такую почетную встречу. Неужели и фейерверки будут? Или что там планируют запускать в мою честь местные жители? Я бы не возражала против открытия водных горок имени себя любимой.
— Десять! — ухнула толпа и замерла, во все глаза глядя на меня. Я завертела головой в ожидании сюрприза. Собравшиеся охнули и продолжили отсчет:
— Пятнадцать!
— Надо же, какая выносливая!
— Двадцать!
— Во девка дает!
— Тридцать!
— Вот ведь мучается, бедняжка, смотри, как глазки таращит! — бросила какая-то сердобольная русалочка своей подружке.
Вот ведь нахалка! Даже голос до шепота не затруднилась понизить! Да что они себе позволяют! И где бродит мой ненаглядный жених?
На крике «Сорок!» большая половина собравшихся значительно приуныла, зато остальные продолжали с азартом вести дальнейший отсчет.
— Сорок пять! Пятьдесят!
— Проиграл! — пискнул кто-то у меня за спиной, и я увидела зеленохвостого русала, бьющего себя по лбу.
На крике «семьдесят» крикунов осталось около десятка. На счете «сто», который в изумлении огласил последний из оставшихся глашатаев — рыжий подросток-русаленок, толпа недоверчиво зароптала.
Я заскучала; поняла, что считать они могут до 1001 и дальше; решила взять инициативу в свои руки и установить контакт с подводными обитателями, а заодно проверить, каковы мои знания русалочьего на практике, и распространяются ли они на разговорную речь.
— Хелло! Бон жур! Салям аллейкум! Буенос ночес! — проворковала я гортанным голосом, старательно копируя (а на самом деле коверкая) произношение собравшихся. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?
Первоначально моя речь должна была быть более продолжительной, но, как только я раскрыла рот, соленая вода хлынула в него фонтаном, так что пришлось срочно сворачивать выступление и обойтись самым кратким изложением. Вот уж не думала, что мой доброжелательный настрой произведет такой оглушительный эффект!
— У-у-у! — завопили русалки. И в этом диком вопле напуганной до ужаса толпы я расслышала фразы: «Попались!» и «Спасайся, кто может!».
Через минуту всех словно волной смыло, осталась только очень бледная и красивая русалка с золотым обручем в высоко собранных в сложную прическу светлых, казавшихся изумрудными волосах и синими глазами цвета штормового моря.
— Ты кто? — булькнула я.
— Я-то? — Девица гордо вздернула нос и выпрямила белоснежные, словно выточенные из мрамора, плечики, — Принцесса Ариана!
А ведь и впрямь принцесса. Фигура точеная, как у статуэтки. Лицо как у диснеевских красавиц: огромные оленьи глаза, длиннющие, густые ресницы, изящный носик, пухлые, но аккуратные губки. Вот только нежно-розового румянца не хватает, да и цвет кожи скорее салатный, чем персиковый. Хвост у принцессы был золотистый, как у сказочной рыбки, а топ короткий, как я с удивлением отметила, сплетенный из золотых и серебряных монет.
— А я, значит, будущая королева Миранда, — представилась в свою очередь я. — Интересно, какая я там по счету буду? Ладно, по ходу разберемся. А папаша твой, мой жених-король, где? Почему меня не встречал?
— Размечталась, — фыркнула девица. — Сбежал твой жених!
Говорила она, лишь слегка раскрывая губы. Слова, вылетавшие из ее уст, чем-то напоминали латинские, но я ее прекрасно понимала, словно знала этот язык с детства.
— Надо же, какое совпадение, — пробормотала я. — Я тоже чуть не сбежала.
Нет, это что же получается, сбежал?! Мне вдруг стало обидно за обманутую Миранду. Мне-то что, меня Ив на берегу ждет, а Миранду, бедняжку, получается, бросили? Какое-то водное отродье посмело ею пренебречь?! Да, с лицом девчушке не сильно повезло. На конкурсе «Мисс Сказочных Миров» ей светила бы ленточка только в номинации «Улыбка года», да и то если растягивать губы, не открывая зубов.
— Куда сбежал?! — возмутилась я. — А ЗАГС? А кольца? А брачный контракт? А медовый месяц? А пожизненная рента?
— «Куда», «куда», — на лицо русалки набежала тень, — знала бы — сама бы догнала да по плавнику не погладила. Да только как сделал маме ребенка, так и смылся в одно из морей. Поди, забился куда-нибудь за тридевять вод, залег на самое дно, — зло усмехнулась она. — Разве ж его теперь найдешь?
— Это что же получается: сам приглашал, замуж звал, жениться обещал — и на попятную?! — решила выяснить обстановку я.
Поди, забился куда-нибудь за тридевять вод, залег на самое дно, — зло усмехнулась она. — Разве ж его теперь найдешь?
— Это что же получается: сам приглашал, замуж звал, жениться обещал — и на попятную?! — решила выяснить обстановку я.
— Что-то ты долго думала, — хмыкнула морская красавица.
— Почему это?
— Так папаша мой непутевый уже лет двадцать как в этом океане не живет!
Вот те на!
— Может, у тебя брат есть? — с надеждой спросила я, сопоставив в уме время отсутствия прежнего Посейдона и причину его скоропостижного бегства.
— Есть. Годовалый.
— Значит, баловник Океан скрылся из этих мест, не дождавшись рождения своей изумрудноволосой дочурки. Поэтому-то она о нем так и отзывается.
— Тогда кто это тут у вас заявки на землю пишет и невест себе требует? — возмутилась я.
