Еще недавно эти слова подкосили бы меня и лишили веры в себя. Но теперь во мне была частичка магии и характера Селены, а моя сестричка — чересчур самоуверенная в себе особа.
— Я изменилась, — усмехнулась я. — И мне теперь все по плечу.
Это добило Селену, и она выскочила из зала вслед за Семеновной, оставив меня наедине с незнакомкой.
Шатенка молча разглядывала меня и не спешила представляться.
— Ты кто? — нарушила молчание я.
— Так вот ты какая, бывшая невеста Ива, — вместо ответа произнесла она.
— Что? — сдавленно переспросила я. Мой верный рыцарь променял меня на какую-то мышеподобную лохудру?!
— Да, я его законная жена, — вздернула нос шатенка. — В девичестве графиня Монсератти, а теперь баронесса Брант.
Ну да, конечно, мой рыцарь-то — урожденный барон. Вот только не такой он дурак, чтобы расстаться со мной ради этой тщеславной кривляки.
— Может, у вас еще и дети есть? — вежливо поинтересовалась я.
— А как же. Трое. Мальчик и сестры-близнецы.
Я сама не поняла, как набросилась на хорошенькую графиньку.
Трое. Мальчик и сестры-близнецы.
Я сама не поняла, как набросилась на хорошенькую графиньку. Одно дело — утверждать, что она вышла замуж за Ива. И другое — заливать, что она родила ему детей.
Простить, что она украла мою мечту, я не могла. Соперница оказалась сильнее — отцепила мои пальцы от своих волос и с нечеловеческой силой швырнула меня к стене. Ну разумеется, она же черпает силы в моем страхе и в моем гневе. Спокойствие, только спокойствие.
— А ты чересчур агрессивная для призрака, — заметила графиня.
— Ты чего несешь, крыса?! — опешила я, нарушив только что данное себе обещание.
— А ты не знала? — Та распахнула голубые глаза и злорадно затараторила: — Бедняжка! Тебя уже пятнадцать лет как на свете нет, а дух все не найдет покоя и ни сном ни духом не ведает, что его тело тем временем сгнило в земле.
От такой наглой лжи я аж на месте замерла и позволила графине высказаться до конца.
— Не знаю уж, что там с тобой случилось, только до свадьбы ты не дожила. Ив с горя сам не свой был, заперся в своем замке. Десять лет как монах жил, всех женщин чурался. Одной мне удалось его сердце постепенно растопить и под венец повести…
— Затащить! — поправила я.
— Не имеет значения, — отмахнулась та.
— Еще как имеет! — возразила я.
— Что за агрессивный призрак! — поразилась графиня.
— Я тебе дам — призрак! — прошипела я, подавшись к ней.
— Не смей меня трогать, мертвая ведьма! — вскрикнула она.
Я оттолкнула графиню в сторону и плюхнулась на стол. Это надо было обдумать. Совершенно очевидно, что в графине соединились сразу два моих страха — страх умереть самой и страх потерять Ива. Из ее слов выходит, что я погибла. Может быть, даже здесь и сейчас. Безутешный Ив вернулся в Вессалию и стал отшельником в своем замке. Долгих десять лет он оплакивал меня, а потом подвернулась эта вертихвостка, надо сказать, внешне даже чем-то похожая на меня, которая поймала его в свои сети, насильно женила и сделала отцом троих детей.
Возможно, именно сейчас я стою на краю гибели, и эта встреча — предупреждение о том, что за эту дверь мне соваться не надо. А нужно прямо сейчас возвращаться к Иву, оставив русалов самих разбираться со своими проблемами. На карте стоит моя жизнь и моя любовь. Так нужен ли он мне, этот последний шаг… Куда? В никуда? «Тебе будет страшно как никогда в жизни. Тебе захочется бежать оттуда со всех ног», — прозвучал в моей голове голос Герти. И на мой вопрос ей: «Я хоть выберусь оттуда живой?» — был ответ: «Это только от тебя зависит».
У меня нет ни одной подсказки, ни одной зацепки. Решение зависит только от меня. Или я открываю эту дверь, забираю сапфир, спасаю этот мир и, возможно, погибаю. Или оставляю все как есть, возвращаюсь назад, в нежные объятия Ива, живой и невредимой.
Выбор только за мной. Но у меня нет другого выбора. Я должна сделать это.
— Что ты делаешь? — взвизгнула графиня, бросаясь мне наперерез.
Но я уже рванула на себя дверь хранилища. Обернувшись на ее возглас, я обнаружила, что графиня Монсератти рассыпалась в прах за моей спиной. И я отчетливо осознала, что сделала правильный выбор. Испугайся я, реши вернуться — и магия атлантов покарала бы меня за слабость, а Бездонная впадина стала бы моим последним пристанищем.
Ив не дождался бы меня на берегу, и страшная альтернативная история, которую только что рассказала мне графиня, стала бы реальностью. Теперь у меня появился шанс.
Я повернула голову, собираясь войти внутрь, и опешила: сразу за порогом начиналось море. Там, на ложе из пышно цветущих кораллов на золоченой подставке в виде змеи, покоился сапфир. Последний из атланитов. Самый сильный из всех.
Я задержала дыхание и нырнула в море. Дверь за моей спиной тут же испарилась, навсегда запечатав пещеру, в которой я боролась со своими страхами.
Я не доплыла до сапфира каких-то пять метров, когда по ту сторону кораллового островка в океане распахнулась такая же дверь, явив моему взору молодого человека лет двадцати трех. Человека. Не русала. Увидев меня, тот на мгновение замер, а затем бросился в воду, явно собираясь мне помешать.
Мы одновременно кинулась к сапфиру и вскинули вверх руки в защитном заклинании.
— Я не дам тебе поднять Атлантиду! — воскликнули мы оба. Наши магии столкнулись, отбросив каждого из нас назад.
— Что ты сказала? — удивился он, и я поняла, что парень говорит на языке Анжелики и Д'Артаньяна.
— Ты кто такой? — в очередной раз поражаясь своим способностям к языкам, на чистом французском спросила я.
— Только не заговаривай мне зубы!
— Еще чего! С такой ерундой обращайся к деревенской бабке, я такой мелочью не занимаюсь, — обиженно фыркнула я.
— Ты с земли? — настороженно приглядываясь ко мне, спросил незнакомец.
— Ну уж не с Марса!
— А тут тогда чего делаешь?
— А ты?
— Нет, так у нас разговора не выйдет.
— А ты сюда поговорить пришел? Тогда отойди, пожалуйста, в сторонку, не мешай мне выполнять дело государственной важности.
— Стой, где стоишь!
— Вишу, — подсказала я. — Мы вообще-то в океане сейчас.
— Тогда виси, где висишь, — менее уверенно произнес он. — Тьфу, с тобой невозможно разговаривать!
— Мне все это говорят, — признала я.
— Ты кто такая?
— Я Яна, волшебница. А свое имя можешь не называть — грубиян, оно сразу видно.
— Я Антуан, хранитель, — обиделся тот.
— Кто? — удивилась я.
— Что, не слышала никогда? — расстроился он.
— Не-а! — честно призналась я.
— Оно и понятно. Наша организация жутко засекреченная! — похвастался Антуан.
— И чем же вы занимаетесь? — полюбопытствовала я.
— О, это долгая история, — объявил он. — Хочешь, расскажу?
— Попробуй, — ответила я, думая, как бы незаметно отвлечь его внимание и приватизировать сапфир.
— Тогда давай сапфир возьмем и наверх поднимемся, а то мне уже дыхания не хватает.
— Давай, — легко согласилась я, рыбкой скользнув к камню.
— Не тронь! — предупредил Антуан, кидая в меня заклинанием, от которого у меня руки повисли как плети, и я изо всех сил заработала ногами, чтобы удержаться на плаву.
Зря я расслабилась раньше времени. Сейчас этот прохвост умотает с атланитом — и пиши пропало.
— Это подло, — прошипела я.
— Не знаю почему, но ты внушаешь мне доверие. Я возьму камень, а ты следуй за мной, — велел тот, начиная задыхаться.
