— Я гляжу, ты времени зря не теряла! — подмигнула я.
— О чем это ты? — вспыхнула она, машинально поправляя волосы и одергивая хвост.
А, вот оно в чем дело!
— Не бойся, маме не скажу, — хихикнула я. — Это тот зеленохвостый? — я кивнула на воина с каштановыми кудрями, не сводящего с принцессы глаз.
Ариана бросила настороженный взгляд на русала и расслабленно улыбнулась:
— А ты бы устояла? — а затем послала красавчику водный поцелуй.
Тот изобразил удивление и смущение в одном флаконе и отвернулся.
— Боится меня скомпрометировать. Такой благородный! — шепнула Ариана. — Ну как тебе здесь?
— Красиво, — признала я. — И необычно. Кстати, я до сих пор не увидела ваших музыкантов!
— Чем же ты тут занималась? — подмигнула мне принцесса, подхватывая меня под локоть. — Поплыли, познакомлю!
Местный инструментальный ансамбль располагался в отдельной нише напротив бара. Когда мы приблизились к пяти русалам, те как раз извлекали удивительные звуки из самых невообразимых музыкальных инструментов, какие мне только приходилось видеть.
Высокий длинноволосый русал, стоящий по центру, прижимал к губам большую раковину, которую я издалека приняла за саксофон. Вблизи же она напоминала винный рог, а когда музыкант выдувал из нее мелодию, вверх взлетали стайки крошечных пузырьков. Другой, словно смычком, водил плоским белым камушком по горлышку угловатой ракушки, третий — потрясал округлой раковиной, как кастаньетами. Девушка с десятком косичек, перевитых украшениями из мелких ракушек, держала в одной руке перевернутую круглую ракушку, полную золотых монет, а другой пересыпала их горстями, словно песок. А вот изящная русоволосая русалочка, стоявшая с самого края, перебирала тонкими пальчиками струны самой настоящей арфы. Невозможно было разобрать, какие звуки издает каждый инструмент по отдельности, но их сочетание рождало поистине нежную и мелодичную композицию. Когда та завершилась высоким аккордом, в котором переплелись шум прибоя, крики чаек и звон металла, музыканты приветливо замахали Ариане, и мы подплыли к ним.
— Это моя гостья Миранда, она из другого океана, — представила меня принцесса.
Я не открыла ей своего настоящего имени: к чему посвящать русалку во все тонкости моих пространственно-временных перемещений? Топили меня в океане как Миранду, значит, пока я со своей задачей не справлюсь, ею и останусь.
— Грант, — назвался длинноволосый лидер.
— Ольвиан, — откликнулся то ли скрипач, то ли гитарист.
— Саварис, — представился обладатель трещотки.
— Венета, — ответила девушка с косичками.
— Лаурина, — улыбнулась арфистка.
— Отличная игра! — похвалила я. — Только не могли бы вы сыграть несколько звуков по отдельности? Я из другого океана и первый раз вижу такие музыкальные инструменты.
— Ты имеешь в виду музыкаты? — уточнила Венета.
— В этом нет ничего удивительного, — с гордостью отозвался Грант.
— В этом нет ничего удивительного, — с гордостью отозвался Грант. — Таких поющих раковин больше нет ни в одном королевстве. Это наше собственное изобретение. Все раковины хранят подлинную музыку моря и пение морских животных. Мы ищем их по всему океану, и лишь одна из тысячи обладает достойным звучанием. Мы лишь по-разному сочетаем их и создаем свои мелодии. Вот это, — он указал на свою ракушку — саксофон, — бурестон, в нем заключен рев шторма и стон поломанных ветром кораблей. Эта малышка, — Саварис тряхнул округлой ракушкой, и оттуда полился звук, который я приняла за перезвоны колокольчиков, — хранит смех сирен. А раковина Ольвиана — крики чаек. Есть у нас и другие раковины, в которых заключены пение влюбленного дельфина, гул подводного вулкана, вой холодного течения, шум прибоя.
Музыканты расступились, пропуская меня в нишу. Оказалось, что потолок ее уходит высоко вверх. Вероятно, это и создает особую акустику звучания. А на полочке, вытесанной в каменной стене, лежали несколько ракушек разных цветов и необычной формы. Я потянулась к одной из них, но Грант меня остановил:
— Они слишком уникальны, чтобы доверять их женщинам. Наши русалки могут лишь оттенять красоту подлинной музыки — с помощью златозвона и переливов. Венета, Лаурина, покажите Миранде свои музыкаты.
Мы обменялись с русалками скептическими взглядами: мол, что поделаешь с этими мужчинами? — и девушки разрешили мне позвенеть монетами и подергать струны арфы. Только это были совсем не струны.
— Что это? — поинтересовалась я, трогая тонкие, тугие и прочные, как леска, проволочки.
— Китовый ус, — ответила Лаурина. — Мы заменили им те оранжевые прутики, которые были здесь раньше.
— А где вы ее нашли?
— Известно где — на кладбище кораблей, там же и Грант подобрал свой бурестон.
В моем воображении возникли целые поля, усеянные обломками кораблей, и сохранившиеся парусники, лежащие на морском дне и хранящие в своих трюмах сокровища и произведения искусства. Затопленные города, когда-то бывшие частью суши, а теперь населенные русалками, и подводные вулканы — часть огненной стихии, заключенная под толщей воды. Океан хранил в себе тысячи загадок и открытий, не доступных обычным людям. Он заключал в себе целый мир, на освоение которого не хватило бы целой жизни. А я провела здесь всего несколько часов, взглянула одним глазком на крошечный кусочек моря — и уже тороплюсь на сушу. Да, тороплюсь. Потому что там меня ждет Ив. Потому что без него мне не нужны все сокровища и тайны океана. Потому что без него теряют смысл все открытия и меркнут впечатления. Потому что мое место на земле, а не здесь. Хотя если бы у меня была вторая жизнь, я бы хотела провести ее на дне океана…
Ариана тронула меня за руку, и мы отплыли в сторону. Музыканты заиграли следующую мелодию, в которой гармонично переплетались звуки моря и голоса морских животных. И, слушая ее завораживающий мотив, я особенно остро почувствовала свое одиночество, чуждость этому миру и поняла, что ни одна самая волшебная музыка ни на суше, ни под водой не может сравниться с голосом, звучание которого заставляет меня трепетать, ликовать и терять над собой контроль. Голосом Ива.
— Ариана, твой мир прекрасен, — признала я, глядя, как в пузырьках воды, среди радужного многоцветья рыбок, под музыку моря кружатся русалки. — Спасибо, что показала. Но мне пора возвращаться.
К счастью, на этот раз принцессу уговаривать не пришлось.
— Конечно, — улыбнулась она и вежливо добавила: — Я никогда не была на суше, но уверена, что она не менее красива, чем Океания.
Я провожу тебя наверх, но сперва бы хотела подарить тебе кое-что на память о моем королевстве. Давай заглянем во дворец — это все равно по дороге к той впадине, где я тебя впервые встретила, а потом поплывем туда. Хорошо?
— Но только тебе придется взять меня на буксир, — предупредила я. — Я еле шевелю хвостом!
— Не беда, — отозвалась Ариана. — Возьмем дельфина!
Над выходом из пещеры и в самом деле кружилось не меньше десятка «флипперов». Принцесса отстегнула один из своих браслетов, на котором висело несколько ракушек, и дунула в одну из них, как в свисток. Звука я не услышала, но тотчас же от стаи отделился большой дельфин и стал спускаться к нам.
— Откуда они взялись? — полюбопытствовала я, вглядываясь сквозь синюю воду. Начинало темнеть, пора было возвращаться. — Почему мы не приплыли на них раньше?
