— Зато я хочу! Хочу быть тебе настоящей боевой подругой и делить с тобой все опасности, а не только победы!
— А, собственно, почему бы и нет? — вмешалась я.
— Что? — опешил воин..
— Как? — удивилась его невеста.
— Вы что, фэнтези не читали? Ну да, конечно, не читали. Ну тогда сказки, песни, легенды?
— Легенды у нас есть, — согласился Трои.
— Про героев?
— Про героев!
— Тогда все должны быть в курсе, что чем меньше отряд, тем меньше шансов у главных героев дойти до победного конца и остаться в живых.
А вот если в команде присутствует еще пара-тройка персонажей, то они-то как раз примут огонь на себя, сгинут в зубах невиданных чудищ, отвлекут внимание кровожадных монстров и тем самым дадут главным героям возможность спастись! Так что я за то, чтобы принять Эльнариссу в нашу компанию!
Подобная перспектива русалку весьма раздосадовала, Троя — развеселила, а кормилицу — опечалила. И только лицо воина оставалось бесстрастным, хотя я была уверена, что он сейчас мечется меж двух огней, не зная, как возвратить невесту домой, не причинив ей смертельной обиды и не нарвавшись на расторжение помолвки.
— Еще розового тумана? — проворковала официантка, подплывая к нам и ставя на стол две плоские ракушки: кусочки белого мяса для Марса и мешанину из водорослей и крупной черной икры для кормилицы.
— Пожалуй, — скомандовал воин, и спустя мгновение вода вокруг бочки снова окрасилась в розовый.
В этом розовом угаре я не сразу заметила, как у стола вновь возникла Нигелла. В руках официантка держала ракушку, в которой копошились разноцветные черви — желтые, красные, черные, голубые.
— Шарикову больше не наливать, — пробормотала я, потирая глаза кулачками. Но червяки не исчезли, а продолжили извиваться, так и норовя вывалиться из ракушки. Только я собралась хихикнуть и поинтересоваться, кто заказывал червяков, как ракушка опустилась на стол прямо передо мной и Нигелла с улыбкой объявила:
— Ваши саути — прямиком из трюма прогнившего плывуна!
— А свежих не было? — с ужасом глядя на свой заказ, промычала я.
— Это лучшие саути во всем океане, — обиделась официантка. — Наши постоянные гости приплывают сюда из всех городов Антилии и Атлантиды, чтобы насладиться их изысканным вкусом.
— А мои где? — капризно поинтересовалась Эль.
— Сейчас принесу, — заверила русалка, удаляясь от нашей бочки.
— Что же ты медлишь? — поторопила меня Эльнарисса, глядя голодными глазами на червяков.
Пока я подыскивала благовидный предлог, чтобы отказаться от столь экзотического блюда, червяки стали вываливаться из ракушки и расползаться по бочке.
— Саути — редкий вид, — заволновалась Эль. — Хватай, а то убежит!
Когда изящные пальчики русалки поймали одного из червяков и подняли над бочкой, мои нервы сдали. Я не стала дожидаться, пока невеста Марса запустит омерзительного саути в свой ротик, и вскочила с сундука, бросившись к выходу из трактира.
— Ты куда? — хором воскликнули Марс и Трой.
— Кажется, я забыла выключить утюг! — выпалила я, быстро шевеля хвостом, и выкатилась наружу. Все равно, что подумают обо мне русалы, главное — сбежать подальше от этого гастрономического кошмара.
Следующий час (полтора, два? я совсем забыла о времени!) я провела среди сокровищ затонувших кораблей, выставленных на продажу. Здесь были статуи из мрамора и бронзы наподобие античных — совершенные, как Венера Милосская, и казавшиеся столь же живыми, как знаменитый Дискобол. Я видела мраморные шкатулки и бронзовые кубки, изъеденные ржавчиной мечи и хорошо сохранившиеся кинжалы с рукоятью из слоновой кости… Вся история надводного мира с самого зарождения культуры до текущих дней лежала на дне океана, укрытая толщами воды.
Плавая между обломками кораблей, я слышала обрывки разговоров торговцев и покупателей.
Русалы обсуждали похищение аквамарина, строили предположение по поводу личности злоумышленников и спорили насчет надежности хранилища изумруда. Один из разговоров меня особенно заинтересовал. Я как раз проплывала мимо трюмов одного корабля, рассматривая его снаружи, когда громкие голоса привлекли мое внимание.
— А я тебе говорю, ничего с нашим атланитом не сделается. Его знаешь как охраняют?
— Скат с гидрой тоже охраняли, и где они теперь?
— То скат, а то морской змей. Чувствуешь разницу? Да и не только в змее дело. До змея еще добраться надо!
Я прижалась к корабельным доскам, стараясь не выдать свое присутствие, и прислушалась к спору.
— До гидры же добрались, уж на что, говорили, на все убежища чары сильные наложены были!
— Чтобы до змея доплыть, нужно Зачарованный омут миновать — иначе никак к нему не подберешься. А это еще никому прежде не удавалось — кто в те места заплывет, тот навеки сгинет.
— Тут ты прав. Оттуда еще никто не возвращался… Но ведь и гидру со скатом прежде никому одолеть не удавалось!
— Что за упрямая ты башка! Не хотел я тебе говорить, потому что это страшная тайна, но по-другому, видать, тебя не убедишь. Поклянись, что никому не расскажешь то, что я тебе сейчас скажу!
— Ну клянусь.
— Не «ну клянусь», а клянусь, что об этом разговоре не узнает ни одна икринка, иначе пусть отсохнет мой хвост, развалится мой дом и никогда не взойдут водоросли на моем морском участке!
После того как клятва была повторена слово в слово, а рассказчик убедился, что поблизости никого нет — даже за бортик заглянул, но я еще сильней вжалась в доски, и мое присутствие не обнаружили — он снова заговорил:
— Во времена моей работы в морском дозоре выпало мне как-то сопровождать преступника до Зачарованного омута. Обычно этим занимался Неоктан, но в тот день его срочно вызвали к королю, и он отправил меня. Прежде чем уплыть, Неоктан строго наказал мне: довести осужденного до последней грани, а затем втолкнуть его внутрь, но ни в коем случае не пересекать грань самому. Рассказал он мне, что это и за грань такая и как определить, где она находится… Про то даже не спрашивай! — оборвал рассказчик слушателя. — Эту тайну я унесу с собой в могилу. Признаюсь, поволновался я тогда. И было отчего. Про Зачарованный омут какие только легенды не ходят — и что живут там морские призраки, которые раздирают русалов на части, и что именно в этой части океана раньше располагалась Атлантида и именно здесь камни впервые соединили вместе, поэтому каждая капля воды там пропитана магией, нехорошей магией, которая губит все живое, и что всякий, кто туда заплывет, растворится и станет пеной морской… Да что рассказывать — сам хорошо знаешь! И вот мне выпала доля туда плыть. Было со мной еще четверо воинов — для охраны преступника. Но когда мы достигли грани, которую указал мне Неоктан, я, следуя его наставлениям, велел своим собратьям остановиться. От омута нас отделяло не больше двадцати гребков, и туда я должен был отвести осужденного один. Вода в том месте тусклая, серая, непрозрачная — не разглядишь, что там внутри происходит. Рыбы и морские гады ее стороной обходят, мертвая это вода — сразу видно. Прежде чем плыть дальше, спрашиваю его: «Страшишься своей участи, Гетлер?»
— Так это был Гетлер? — ахнул собеседник.
— Именно так. А тот в ответ рассмеялся зловеще и говорит: «Лучшей участи я и не желал. Только тебе, твердолобый, этого не понять!» И вместо того чтобы попытаться сбежать или умолять о пощаде, как делают это преступники перед казнью, гордо так голову поднял и говорит: «Веди же меня, не медли».
А тот в ответ рассмеялся зловеще и говорит: «Лучшей участи я и не желал. Только тебе, твердолобый, этого не понять!» И вместо того чтобы попытаться сбежать или умолять о пощаде, как делают это преступники перед казнью, гордо так голову поднял и говорит: «Веди же меня, не медли».
— А дальше?
