— Миранда… — сдавленно прохрипел папаша, и я удвоила натиск.
Героя-любовника меж тем присутствие отца явно не смущало. Он восторженно причмокивал губами, приговаривая «О моя страстная ягодка», и категорически не желал выкатываться вон.
— Да что же это такое! — возмутилась я. — Перестаньте компрометировать меня перед собственным отцом!
На черноволосого наличие свидетелей, похоже, только возбуждало. Он попытался меня обнять и прижать к себе. И куда, спрашивается, смотрит Ив? Мог бы воспользоваться своей невидимостью и шарахнуть конкурента по макушке! А так приходится справляться самой. Я пустила в ход ногти: гость вскрикнул, но с места не сдвинулся, папаша сдавленно булькнул. Я двинула нахала локтем в бок и обрушила тяжелую туфельку Миранды (43-й размер, не меньше!) на мягкий сапожок брюнета: брюнет застонал, папаша одобряюще замычал. Я едва не прищемила его руку дубовой дверью, но он по-прежнему рвался внутрь так, как будто там его ожидало сборище нежных гурий. Из-за дверей уже начали заинтересованно выглядывать служанки — и хоть бы кто из мерзавок позвал на помощь или защитил честь хозяйки! Пришлось прибегнуть к последнему аргументу жертвы в борьбе с насильником — пустить в ход удар коленом. Брюнет согнулся пополам, я торжествующе вскрикнула и собиралась уже вышвырнуть его в коридор, как вдруг…
— Доча! — в отчаянии взвыл папаша. — Перестань калечить Ромуальда!
— Что? — удивилась я, оборачиваясь к суровому родителю.
— Доча, только спокойно! Ромуальд, заходи! — скомандовал тот.
Ромуальд бочком втиснулся в комнату, бросая на меня восхищенные взгляды. Похоже, с таким отпором ему приходится сталкиваться — впервые, и эта ситуация его изрядно распалила.
— Это кто? — Я уперла руки в круглые боки, требуя разъяснений. После такого поворота событий сон с меня как рукой сняло.
— Доча, — залепетал отец Миранды, — ты ж ведь такая молодая у меня, юная, а завтра… Оно ж ведь… Кто знает, что там тебя ждет… Ведь так и не изведаешь настоящего мужчины…
Я чуть не прослезилась. Бедный граф! Как заботится о последней радости осужденной на верную гибель дочурки! «Так чего ж тогда этот старый хрыч ее не спрячет, не спасет?» — возмутилась было я.
— Этого ж Океана — кто его разберет, как он выглядит и какой он мужчина! — продолжил папаша. — Все ж его по-разному описывают, кто юношей дивным, кто рыбой пучеглазой. Оно конечно, в богатстве будешь купаться, бед знать не будешь во дворце его янтарном, да полюбишь ли ты его всем сердцем? А вдруг у него как по-другому все устроено, чем у нас, у людей? Ты уж давай не стесняйся, девочка моя, Ромуальд свое дело знает. Парень он видный, все девицы от него без ума, и тебе, я знаю, он приглянулся.
Парень он видный, все девицы от него без ума, и тебе, я знаю, он приглянулся.
Выпалив последнюю фразу, взмокший и багровый от смущения папаша выскочил за дверь, оставив меня наедине с местным Казановой. Ну папаша, ну удружил!
— Смелее, — шепнул Ив и подтолкнул меня, мерзавец, к Ромуальду.
— Значит, так… — объявила я. — Спустила бы я тебя сейчас с лестницы, да папашу расстраивать не хочу. Посидишь пока у меня. Будешь делать то, что я скажу.
Ромуальд согласно закивал и сладострастно причмокнул.
— Будешь распускать руки — пеняй на себя, я в долгу не останусь, — строго предупредила я.
— Так что мы будем делать? — нетерпеливо завертелся Ромуальд.
— В крестики-нолики играть.
— А это как?
— Вот так.
Пока я объясняла правила, Ромуальд изрядно погрустнел.
— А может, лучше, в обнималки? — с надеждой предложил он.
— Опять за свое? — нахмурилась я.
— Ладно, понял, — вздохнул тот. — Тогда, может, на делание?
— Никаких желаний и раздеваний!
— Ты не знаешь, от чего отказываешься! — горделиво подбоченился герой-любовник.
— Я играю крестиками, — игнорируя провокации, объявила я, вывела значок на листке пергамента и передала перо профессиональному любовнику. Тот разочарованно хмыкнул и нарисовал кружок, потом заинтересованно поглядел на свое творение и добавил в центре нолика точку, а затем пририсовал второй такой кружок рядышком.
— Эй, сейчас мой ход!
— А так красиво получилось, — мечтательно произнес Ромуальд, разглядывая подобие женской груди.
Я отобрала пергамент и поставила крестик, Ромуальд, не заботясь о победе, нарисовал два кружочка в одной клетке и, пока я отвлеклась на Ива, едва не уронившего вазу на столе, целомудренно пририсовал им подобие лифа. Я завершила линию крестиков и перечеркнула их одной чертой. Ромуальд, не обращая внимания на конец игры, продолжил пририсовывать к лифу корсаж.
— Так, все! Теперь нолики ставлю я! — объявила я, выводя заветный кружочек.
Ромуальд вздохнул и нехотя начертил крестик, а затем заметно оживился и пририсовал к нему нолик, изобразив символ мужского начала. Я покачала головой и поставила следующий нолик. Ромуальд тем временем нетерпеливо ерзал, — никак, придумал очередную пошлость. До чего додумался герой-любовник, я так и не узнала — в окошко постучали. Трижды.
— Только этого мне и не хватало! — простонала я. — Король!
Ромуальд при этих словах сиганул под кровать, захватив с собой рисунок, а невидимый Ив громко хмыкнул.
Пылающий страстью Дуриан висел на подоконнике и в отчаянии бился лбом о стекло.
— Ну чего растерялась? — шепнул мне на ухо не выносимый рыцарь. — Открывай!
— Ваше высочество, — процедила я, открывая окошко.
— Пришел, как и договаривались, — пропыхтел король, тщетно пытаясь подтянуться на подоконнике. Пришлось протянуть ему руку помощи и втащить внутрь.
— Так-так, вы уже и сговориться успели, — шепнул на ушко Ив, пока Дуриан поправлял камзол и одергивал штанишки.
— Я смотрю, ты во дворце зря время не теряла. Его ты тоже позвала в крестики-нолики играть?
Коротышка тем временем стряхнул с костюма последнюю невидимую соринку, уставился на меня вожделенным взглядом, как голодающий на кремлевской диете на булку с маком, и двинулся в бой. Я инстинктивно отступила назад, Дуриан в порыве страсти сорвал манишку и бросил на пол. Похоже, настроен король весьма решительно. Что же делать? Как и честь Миранды спасти, и венценосную особу не оскорбить? Все-таки второй раз за день — это уже перебор. Даже для меня.
Дуриан приближался, я отступала, пока не наткнулась на стену. В тот момент, когда между нами оставалось не больше трех шагов, коротышка пошатнулся, казалось натолкнувшись на невидимую преграду. Король потоптался на месте и попытался подобраться ко мне с другого края, но и тот отказал ему в доступе к телу прелестной особы. Дуриан недоуменно крякнул, уставился на меня и поманил к себе. Я еще больше вжалась в стену.
— Что я вижу! — прогрохотал голос Ива. — Моя невеста принимает у себя мужчину!
— Кто здесь? — испуганно пролепетал король, оглядываясь по сторонам. — По какому праву?
— Уж я-то по праву! — заверил невидимка. — Нешто мне, Океану, нельзя свою невесту накануне свадьбы навестить? А вот ты кто и что здесь делаешь в сей поздний час, это мне еще предстоит выяснить!
Вероятно, войдя в роль, рыцарь расшалился и ткнул короля в грудь, потому что тот покачнулся и полетел на пол.
— Не виноватая я! — подыгрывая рыцарю, вскрикнула я, заламывая руки. — Он сам пришел! Приполз! В окно ломился!
