Автор: Ник Перумов
Жанр: Фэнтези
Год: 1999 год
,
Ник Перумов. Земля без радости
Хроники Хьёрварда — 3
ПРОЛОГ
Весь мир сошел с ума Чума повсюду
И в ней повсюду — Буйные пиры
Адольф Галланд
По залитой кровью траве смертного поля шли семеро. Пятеро мужчин и две женщины. Все были измучены, мужчины вдобавок изранены. Они не знали, кто бился здесь, в этой реальности, чьи рати сошлись на поле брани и кто победил. Они оказались здесь случайно.
— По?моему, это Белоста, — нарушил тягостное молчание один, высокий и светловолосый, со странными, белыми глазами без зрачков. Они казались заполнены чистым белым пламенем. Грудь у мужчины была разворочена, и непонятно было, как он ухитряется идти с такими ранами как ни в чем не бывало.
— Белоста… — эхом откликнулся низкорослый, смуглокожий крепыш. — Ты прав, брат. Это она. Я узнал…
— Мир демонов, — низким, грудным голосом произнесла молодая женщина, крепкая, коренастая, широкобедрая. — Я бывала тут… и даже кое?что позаимствовала.
— А чья это идея — отправиться сюда? — вновь задал вопрос белоглазый.
— Похоже, мы все подумали в тот миг об одном и том же, — усмехнувшись, ответил смуглый.
— И стали… почти что людьми, — брезгливо проворчала женщина. Вторая спутница — тонкая, словно растущий побег, с копной непокорных соломенного цвета волос — по?прежнему хранила молчание.
— Это ничего, Ятана, — смуглолицый положил руку на плечо говорившей. — Могло быть гораздо хуже.
— Да и никакими людьми мы не стали, — вступил в разговор еще один, высокий и черноволосый, с быстрыми, порывистыми, точно ветер, движениями, — разве ты не чувствуешь, сестра?
— Да, Ямбрен, людьми мы не стали, — подхватил огненноглазый. — И это внушает надежду
— Красиво говоришь, брат Ямерт, — отозвался Ямбрен. — Тогда, помнится, ты не счел нужным обратить внимание кое на что, и вот мы все здесь, и говорим словами, и принуждены идти, а не лететь, и для нас закрыт Астрал…
Вместо ответа Ямерт остановился и пристально взглянул на недальний холм, лысый и каменистый Склоны тотчас же охватило бушующее пламя; еще миг — и оно опало, повинуясь слабому движению брови хозяина.
— Не думай, будто меня убедят твои фокусы, братец, — тихо произнесла светловолосая спутница, на вид казавшаяся самой юной — Хватит огня и крови. Я не участвовала в той войне и хочу вернуться.
Все остальные замерли, изумленно уставившись на говорившую
— Ты сошла с ума, Ялини, — медленно проговорила Ятана — Вернуться — куда и кем? И, главное, под чью власть? Этих выскочек узурпаторов?
— Мне плевать на них! — резко бросила Ялини. — Пока вы стенали и охали, я попросила… кое?кого. И моя просьба была исполнена. Мне назначили испытание. Я ухожу. Ятана и вы, братья, прощайте! И если окажетесь по?настоящему мудры, вы не станете мстить.
— Что она такое несет? — взорвался Ямбрен.
— Прощайте, — повторила Ялини. Шагнула вперед, молитвенно вскинула руки и… растаяла в воздухе
А на месте, где она только что стояла, прямо из разверзшейся бездонной пустоты насмешливо взглянули на ошеломленную шестерку два очень странных зеленоватых призрачных глаза — о четырех зрачках каждый.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
Моей жене Ольге
ГЛАВА I
Стылая зимняя ночь. Хрустальные огоньки звезд кажутся нацеленными в тебя злыми, несущими смерть оголовками стрел. Вдохнуть на улице невозможно — мороз обжигает горло. Низко?низко над замершей, точно от страха, землей мчатся подгоняемые незримыми бичами бешеных ветров обезумевшие, дикие тучи.
Из распяленных, косматых тел опускаются вниз темные воронки?хоботы смерчей, будто облака жадно сосут из земли остатки с таким трудом сбереженного тепла.
Стылая зимняя ночь. Нет спасения ни в лесу, ни в поле, и даже огонь не защитит — напротив, предаст, подманив к твоему ночлегу неотвратимую Смерть. Все живое, еще оставшееся в этих краях, уже давно забилось в логовища — неважно, берлога ли это под корнями вывороченной сосны или обнесенный частоколом хутор. Кто не успел, того к утру не станет. Таков закон. Такова плата. С нею все согласны. А которые несогласны были… попытались когда?то, говорят, драпать на юг, да только все на Костяных Холмах и сгинули. Собственно, с тех пор гряду и прозвали Костяной — черепа да ребра до сих пор ветер по увалам катает. Никто не ушел. Костлявая в своих владениях никого не упустит.
Стены хором сотрясаются под напором ветра. Сотрясаются, несмотря на два слоя бревен и торфяную подушку меж ними. По углам уже разлеглась изморозь, хотя в обеих печах и придверном очаге вовсю исходит синим огнем гномий горюч?камень, за немалую цену и с великим риском доставленный летним водным путем с гор Ар?ан?Ашпаранга. Дальние горницы и светлицы давно покинуты. Вся большая семья от мала до велика здесь, возле громадных печей. За перегородкой — скотина, ей тепло нужно не меньше. А коли падет корова или, скажем, дойная лосиха, считай, половина ребятишек до весны не дотянет.
В просторной избе тихо. Только негромко позвякивают в лад струны на старом гареке в руках старика Фиорга. Один он умеет отогнать — пусть ненадолго! — гнетущую тоску этих ночных часов, когда снаружи вовсю ярится буря; а это значит, что Орда вновь вышла на большую охоту
Фиорг начинает песню. Она тягуча и протяжна, эта песня, голос старика дребезжит и срывается, однако его все слушают, затаив дыхание. Он один умеет оживить гарек. А люди крепко помнят былое пророчество, что за немалые деньги изрек проходивший мимо странствующий эльф?гадатель: «Доколе звучит гарек, дотоле стоять стенам Аргниста!»
Аргнист — это хозяин хутора. Сам он нездешний. Был когда?то сотником королевского войска, служил на юге, в самом зеленом Галене, где, болтают, море даже в лютовье не замерзает. А сюда попал, когда двинул его величество полки на Орду, думая покончить дело одним махом, да только и сам тут остался, и войско его почти все здесь полегло. Аргнист уцелел чудом. А назад пробиться уже путей не было… Однако мужик оказался не из хилых — сумел к людям выйти, а потом и хозяйством обзавестись. Ну а за Защитником дело не стало.
Дверь скрипнула Створка медленно отворилась, и из холодных, выстуженных сеней ворвался клуб пара. Через порог медленно перебиралась мохнатая шестиногая туша размером с пару самых здоровенных быков, туше поспешно уступили дорогу.
Защитник обессиленно вытянулся возле самого огня, протянув иззябшие щупальца и лапы к огню. Клешни прятались в меховых сумках по бокам и оттого не столь сильно страдали от холода. Большие лиловые глаза слезились, шерсть на черном носу превратилась в частокол жестких сосулек. Он опрокинулся на спину, задрав вверх все шесть лап, и бабы по легкому знаку Аргниста тотчас потащили ушаты с горячей водой и чистые тряпки. Ежели Защитник себе лапы поморозит или там собьет, хутору, считай, уже не жить
Трое детишек лет десяти?одиннадцати, все худые, в ранних рубцах и шрамах на лицах, бросились вычесывать густую и длинную белую шерсть. Тоже дело серьезное. Вшей там или блох снежных — этого Защитник не переносит. Сон теряет, покой, аппетит, а это значит — не выдержит первой же схватки, ежели, к примеру, с откормленным человечиной хоботярой столкнется.
— Эй, эй, там, ручек?то не жалеть! — прикрикнул на ребятишек Аргнист, но больше не по необходимости, а так, для порядка. Парнишки и без того старались вовсю, девочка, как могла, пыталась не отставать, то и дело сдувая лезущую в глаза непослушную золотистую прядь.
Отменная выйдет хозяйка, и продать ее уже по весне, коли доживет, можно будет дорого…
Арталег, средний сын хозяина, поднялся, подтащил к придворному очагу лопату угля. Арталег, он громадный, точно медведь?варкис, и такой же волосатый. И до баб жадный. Своя жена, Саата?травница, с пузом ходит, так он теперь, что ни вечер, кого?то в сенях наяривает. Холод дикий, зубы лязгают, а ему ничего. Задирай, баба, юбки да нагибайся — и все тут. И нагибаются. А что поделаешь. Сын хозяина все?таки…
