— Развяжите! — бушевал он, едва не опрокидывая при этом лавку. — Развяжите сами, не то хуже будет!
— Если кому и будет хуже, так это тебе, глупый, — беззлобно заметила Лииса, молодая крепкая деваха, не так давно пришедшая к Аргнисту с погибшего на юге хутора. Сегодня была ее очередь исполнять обязанности сиделки при буйном больном. Саата уже грозилась подмешать гному в пиво сонного зелья, чтобы хоть как?то его утихомирить. — Опять раны вскроются, кому это нужно?
— Не вскроются, не вскроются! — Гном отчаянно вертелся, пытаясь ослабить путы.
— Когда вскроются, поздно будет, — назидательно заметила девушка. — Кабы не колдун с белым луком, отправился бы ты к Хедину, братишка! Ежели б не его чародейство, наша Саата?травница тебе бы уже ничем не помогла.
— Чародейство? — внезапно напрягся Двалин. — Ты сказала, чародейство?
— Ну да, — простодушно ответила Лииса. — С такими?то ранами, как у тебя! Токмо чарами и спасешься.
— Пришелец… Эльстан… наложил на меня свои чары? — раздельно выговорил гном.
— Наложил, наложил, — радостно кивнула Лииса, не понимая, чем недоволен гном. — И хорошие чары! Сильный он волшебник и жезл настоящий имеет…
— Жезл… жезл… — Гном внезапно закрыл глаза и откинулся на подушку, замерев, точно лишившись чувств.
— Эй, эй! — Встревоженная молодка подалась ближе. — Случилось что?
— Я в порядке, — сквозь сжатые зубы ответил Двалин. — В полном порядке.
Не веря, Лииса подошла к лавке. Как учили, нащупала биенье жилы жизни на левом запястье гнома. Все и впрямь было в порядке. Однако Двалин лежал совершенно неподвижно, задрав к потолку бороду, и лицо его, можно сказать, «побледнело, как снег», хотя едва ли могла проявиться бледность на красновато?коричневой коже гнома, потемневшей от кузнечной копоти и покрасневшей от жара горнов.
Немного погодя Двалин открыл глаза. Посмотрел на испуганно глядящую Лиису и усмехнулся.
— Да все хорошо Просто, Р?родгар, мне обидно стало, что не взяли!…
Это была наглая и неприкрытая ложь. И любой хоть мало?мальски искушенный слушатель, конечно же, немедленно уловил бы фальшь в словах Двалина. Но Лииса как раз и не была таким слушателем. Жизнь у нее и так выдалась нелегкая, чтобы забивать себе голову еще и чужими бедами. Сказал гном, что все в порядке, значит, так оно и есть. Развязать не просит, отпустить не требует. Все, как матушка Деера сказала. Значит, мне и беспокоиться не о чем.
Двалин же после этого, казалось, тоже ничуть не изменился. Правда, перестал бушевать; однако в глазах его поселились такие смертная тоска и боль, что заметивший это отшатнулся бы в испуге.
Он постепенно поправлялся. Рваные раны затягивались на удивление быстро — Эльстан постарался на славу. Провалявшись четверо полных суток, Двалин с разрешения Сааты поднялся на ноги как раз в тот день, когда Аргнист, Эльстан и сыновья сотника насмерть схватились с Ордой на Холме Демонов.
Первым делом гном отправился на кухню.
— Дрова, вижу, на исходе? — осведомился Двалин, просунув бороду в дверь поварской.
Колотых чурочек, как всегда, не хватало. Мужики всячески пытались увильнуть от этой надоедливой работы. Целый день топором махать, рубить круглые поленья — кому охота.
— Небось брюхо заныло? — понимающе усмехнулась распоряжавшаяся здесь Деера. — Понятно, Двалин, понятно Ладно, накормлю и без платы.
— Ну нет! — возмутился Двалин.
— Ну нет! — возмутился Двалин. — У нас так не принято.
— А у нас принято так: сперва работника накорми, напои, а потом уж работу спрашивай! — поджала губы Деера, наваливая с верхом большую глиняную расписную миску. Гном не заставил просить себя дважды.
Зато потом, вычистив посудину до блеска и вытащив из?за пояса секиру, гном на дровяном складе показал, как надо обращаться с топором. Он творил чудеса. Чурки так и летели во все стороны, сами собой при этом — невесть каким образом — складываясь ровными поленницами. Из сарая он отправился на двор, прошелся по всем конюшням, амбарам, хлевам и прочему, всюду находя себе дело. Толстые и короткие пальцы гнома обладали удивительной ловкостью; казалось, он владеет всеми ремеслами.
Он не оставил себе ни единого мига свободного времени, словно боясь оказаться наедине с собственными невеселыми думами. Как проклятый, он три дня не вылезал из кузницы, несмотря на все предостережения Сааты, что раны могут еще сказаться и ему следует поберечь себя.
Дорвавшись до любимой огненной работы, гном трудился не покладая рук. Гнул железные дуги, подгонял друг к другу рычаги, шестеренки и пружины, конструируя какой?то компактный механизм. К кузне несколько раз подходила Лииса, звала «поснидать» — Двалин только отмахивался. Он почти ничего не ел, а пил одну воду, ни разу не притронувшись к излюбленному напитку своего племени — доброму темному элю. «Да он просто вне себя!» — сказали бы сородичи из Ар?ан?Ашпаранга, увидев своего почтенного собрата в таком состоянии…
Арталегу и Армиолу повезло. Орда уходила на север, по пути к дому братьям лишь однажды повстречался десяток стеноломов. Армиол быстро вогнал одному из них стрелу в глаз, конь Арталега затоптал другого, и прочие бестии, вялые по весеннему времени, отступили, решив не связываться.
Куда больше боялись братья не довезти родителя. Но сподобил Хедин Добродел и тут — батюшка в себя не приходил, но и хуже ему не становилось. Пусть редко, но дышал, и притом ровно, и сердце билось, хотя и слабо. Раны старого сотника перестали кровоточить, и сыновья уже втайне друг от друга стали надеяться, что Саате удастся одолеть хворь и раны.
Об Эльстане не вспоминали. Чужак — он и есть чужак. Да еще и колдун вдобавок, а колдунов Арталег не жаловал. Армиол их тоже недолюбливал, хоть и не столь сильно, как брат.
— Тоже мне, колдуны, чародеи, маги! — сквозь зубы шипел Арталег. — Твари, ненавижу их всех! Небось через них Орда?то и возникла…
— Ты что, брате, — возражал младший. — Орда — она ж Темным Властелином наслана, то всякий знает!
— Наслана, наслана… — ворчал средний. — Не знаю. Властелинов этих не видывал. Зато чародеи так под ногами и путаются! Проклятый колдун! Кабы не он, сидели бы себе на хуторе и батюшка цел бы остался!
— Так Эльстан сам и погиб первым, — попытался возразить Армиол.
— Погиб, погиб… — передразнил Арталег. — Ты его мертвым видел, а, защитничек?
— Брат, не говори так! Смело он дрался, и его ж у вас на глазах камнями завалило!
— Завалило, завалило… Это, может, тебе только так показалось. Может, он все это специально подстроил, чтобы батюшку извести! Может, он и нас там положить хотел, а сам в пещеру — раз, и нет его! А?! Что скажешь?! Колдунам, им верить нельзя, знаешь ли. Так что оказался твой чародей под камнями, нет ли — одним Богам Истинным ведомо. Колдун хорош, когда своим делом занимается — лечит, скажем, там или скотину пользует — и ни во что иное не суется. Понял? А магия эта вся… от нее человеку только погибель.
Через восемь дней после отъезда братья добрались до родных мест. Их ждали. На краю леса засели мальчишки?махальщики, которые и подали сигнал, да с таким усердием, что едва не повырывали себе руки из плеч.
На краю леса засели мальчишки?махальщики, которые и подали сигнал, да с таким усердием, что едва не повырывали себе руки из плеч.
Внешне хутор никак не изменился. Только из трубы кузни валил непривычно густой дым. Наглухо запертые ворота внешнего частокола приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить всадников поодиночке.
