Эльтара, конечно же, не могла разобрать слов. Смутно угадывались какие?то полузнакомые корни, древнейшие, исконнейшие; но в сознании немедленно зазвучал и второй голос, негромкий и холодный, тотчас же принявшийся переводить. Впрочем, речь его большей частью состояла из образов, а не из слов…
О какой?то изначальной, древней?предревней вражде говорил Восседавший. О том, что причинил обитателям верхних миров немало именуемого ныне злом.
— Слишком глубоко, увы, посеяны мной корни гнева, ярости и ненависти! — гремело в душе волшебницы.
— Но теперь время изменилось. Старик Годовик стер слишком много сапог, блуждая вокруг моего обиталища. Пришла пора! Сон мой оказался слишком долгим! Вот что я сделаю…
И слова вновь сменились образами.
Взявшись за руки, два ребенка стремительно неслись вверх сквозь разлетающееся мельтешенье каких?то разноцветных клочьев. Мальчик, жилистый, темноволосый, с уже прорисовавшимися мускулами и задорным курносым носом. И девочка, тонкая, словно былинка, с рассыпанными по плечам волосами цвета спелой пшеницы и длинными, не по?детски большими глазами, уголки их были подняты к вискам, едва прикрытым полувоздушными золотыми локонами.
Эльтара невольно вздрогнула. Мальчик чем?то напоминал Эльстана… а девочка — девочка походила на нее, Эльтару Эльфранскую!
Откуда?то снизу, из клубящейся тьмы, с крошечного черного кубика вслед за детскими фигурками тянулась исполинская черная ладонь, поддерживавшая и словно толкавшая детей вверх, к свету невидимого отсюда, из глубин, солнца. И вокруг детских головок Эльтара заметила нечто вроде черной короны, до предела напоенной Силой Мрака.
Фигурки детей становились все меньше и меньше, пока не исчезли совсем. Картина видения тотчас изменилась. Взорам Эльтары предстал хутор, очень похожий на тот, которым владел Аргнист, но все же не тот самый. А по двору его вприпрыжку скакала крошечная фигурка… мальчик? Девочка же исчезла бесследно.
На этом видение оборвалось, сменившись внезапно ворвавшейся в сознание дикой, рвущей внутренности болью и кровавым туманом перед глазами.
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ
ГЛАВА I
Наступило лето — первое лето после разгрома Орды на рубежах Эльфрана. Аргнист благополучно вернулся домой с богатой добычей, и, казалось, на хуторе все вновь пошло как и прежде. Мужики тешились охотой на Нечисть — житья не стало от гурров, хедов и гаррид. Гоблины же и тролли, напротив, отчего?то заметно поутихли, все чаще отирались возле хуторов: «Нет ли какой работы, хозяйка? Дров наколоть, воды натаскать, а может, лесины валить нужно иль из чащи уже поваленные вытаскивать?»
О Саате на хуторе Аргниста не вспоминали. Ну была такая, была да и сгинула. Арталег вон выделяться все ж хочет. Аргнист вроде бы и против, да ему тоже не сладко — уж больно крут его средний сделался. Так дело и затянулось.
Двалин вновь вовсю развернулся в кузнице — обарывал тоску работой. Ярина?ведунья по соседним хуторам прославилась несравненной травницей, повитухой и докой по любым женским болестям — словно там, в Галене, только тому и училась. Молодки приняли ее в свой круг и слушали с раскрытыми ртами, когда девчонка, их куда моложе, вдруг начинала рассказывать такие вещи про мужиков, что краснели даже стены. Иные из молодиц попытались воспроизвести услышанное в постелях с дружками — и наутро прибегали с выпученными глазами, благодаря Ярину за совет. Та лишь горько усмехалась.
Тихо, мирно и благостно, но плавное течение жизни не могло обмануть ни Ярину, ни гнома. Они почти не разговаривали — Двалин ожесточенно бил тяжелым молотом по раскаленным железякам в кузне, Ярина ушла в целительство, но, встречаясь, они находили друг
друга глазами, в которых застыло понимание: «А ведь уже скоро?скоро…»
Что последует «скоро?скоро», они сказать не могли, лишь твердо знали, что тихое бытие Свободных Хуторов будет взломано и сметено могучими иномировыми силами, которые уже начали свой разбег. Гном и колдунья ждали.
И ждать им пришлось до осени.
Когда с Отпорного Хребта вновь потянуло холодом, Листяные Хозяева закончили укутывать землю желто?бурым предзимним одеялом и выпал первый снег, к воротам Аргнистова владения вышел неведомый человек.
Высокий, лет сорока на вид. На резком лице лежали глубокие острые морщины, из?под кустистых бровей холодно смотрели чуть прищуренные серо?стальные глаза.
На резком лице лежали глубокие острые морщины, из?под кустистых бровей холодно смотрели чуть прищуренные серо?стальные глаза.
Он ничего не имел при себе, даже оружия.
Защитник выкатился было из?за угла, угрожающе зашипел, вскидывая клешни на изготовку. Гость только покосился на него — и Защитник, бесстрашный боец, в одиночку выходивший против бесчисленных отрядов Орды, внезапно съежился, втянул клешни и щупальца, являя собой полную покорность судьбе.
— Вот так?то, — назидательно проговорил гость и, легко коснувшись тяжелых створок, открыл ворота.
Он миновал двор — и его никто не окликнул, словно все разом ослепли.
Он поднялся на крыльцо — и сторожевые псы только жалобно скулили, поджимая хвосты.
Он прошел запутанными коридорами хутора — и никто из встретившихся ему мужиков и баб не озаботился спросить: «Эй, любезный, а что это ты тут делаешь?!»
Странный гость остановился перед дверью одной из светелок. Осторожно постучал, дождался ответного: «Ты, Лииса? Не заперто у меня!» — и вошел.
Возле окна сидела Ярина. Ловкие пальцы девушки перебирали заготовленные летом травы, собирая их в пучки и связки.
— Ли? — Ярина повернулась к двери и обмерла. Задохнулась, подавилась невырвавшимся криком, зажав рот ладошкой. Пришелец аккуратно притворил за собой дверь и прошел к окну.
— Здравствуй, Ярина?ведунья. — Он откровенно рассматривал ее, и взгляд гостя тяжелел с каждым мгновением. — Здравствуй.
— 3…здравствуй… — пролепетала девушка, не в силах отвести взгляда от сурового лица вошедшего. — Ты кто?
— Зовут меня Рагнвальд. Я пришел повидать тебя. Слава о твоих талантах разлетелась далеко по окрестным землям…
— Так у тебя хворь? — оживилась девушка. Так хотелось верить, что странный незнакомец пришел к ней как к целительнице… Ну, в самом крайнем случае, если он помнит ее по Галену, — как к гулящей… но не из?за терзающих каждую ночь страшных снов, в которых она была не Яриной, молодой ведуньей шестнадцати зим от роду, а совсем иным, могущественным, волшебным существом, владевшим обширным королевством…
— Хворь, — кивнул Рагнвальд. — Рана, знаешь ли, очень странная… Гноится, не проходит… целители говорили — руку отрезать надо. А куда ж мне без правой руки? На тебя вся надежда…
И хотя ни его тон, ни облик никак не говорили о том, что перед Яриной отчаявшийся больной, преодолевший, быть может, десятки лиг, девушка поверила. Потому что очень хотела поверить.
— Давай взгляну…
Рана и впрямь оказалась страшной. Громадная, гноящаяся, глубокая, она тянулась от плеча до локтя, мало не доходя до кости. И вверх, к шее, уже показалась гибельная краснота. Резать нужно было немедленно. И все же…
— Я попытаюсь, хотя…
— Вот это попробуй. — Рагнвальд извлек из?за пазухи недавно сорванную зеленую веточку. Самую обычную веточку, но Ярина отчего?то при виде ее вздрогнула.
