Да страшный Валаров суд.
— Эй, ты что, ты что?! — внезапно вскрикнула волшебница, загораживаясь локтем. Грифон камнем ринулся к земле.
Отчего?то заслушавшийся Двалин упустил момент, неловко пошевелился, и Эльтара обернулась. Ее взору предстал гном с занесенной для удара секирой.
Она бы уже не успела сотворить никакой волшбы. Но прекрасные глаза полнил такой ужас и, главное, в них читалось такое недоумение, что у Двалина дрогнула рука.
Грифон почти врезался в землю, так что Двалина изрядно тряхнуло. Не отрывая глаз от лица Эльтары, он медленно убрал оружие обратно за пояс. Наступило молчание. Волшебница уже привела в действие защитные заклятья, но Двалин и не собирался нападать.
— Ты… хотел… убить меня? — изумленно проговорила Эльтара. На сей раз она опустила словечко «презренный».
— Я хотел сделать это, — медленно вытолкнул слова из горла Двалин.
— Я хотел сделать это, — медленно вытолкнул слова из горла Двалин.
— Но ведь тогда… ты бы тоже…
— Лучше умереть, чем оказаться в рабстве! — гордо выпрямился гном.
— В рабстве? Но Древний Долг священен! — Глаза волшебницы вспыхнули гневом. — Ты обязан повиноваться мне, презренный!
— А я?то тебя пожалел… — тихо промолвил Два?лин, чувствуя, как чужая сила пытается овладеть его сознанием, заставить руки опустить оружие. — Верно про меня говорили — дураком родился, дураком и помру. Нечего было сопли распускать. И не глазей на меня так, высокородная Эльтара! — Двалина внезапно понесло. — Твоя не менее высокородная сестра относилась ко мне несколько по?иному!
— Что ты сказал?! — Глаза Эльтары расширились так, что заняли половину лица. — Что ты сказал о моей сестре, гном?!
— Что слышала! — зло передразнил Двалин. — Твоя сестра осталась мной очень довольна… после одной веселой ночи в форте Гэсар!
— Так это был ты… — прошептала Эльтара.
— Гном Двалин из Ар?ан?Ашпаранга, к вашим услугам. — Он издевательски поклонился. — Ты ведь даже не потрудилась узнать моего имени! А вот твой почтенный родитель, насколько мне известно, назначил за мою голову столько ограненных бриллиантов величиной с кулак, сколько моя голова будет весить… Ну, чего зенки?то вылупила? Давай маши руками, твори это самое твое волшебство! Мне терять уже нечего. Давай же, или я и в самом деле тебе голову снесу!
Грифон одним стремительно?неразличимым движением оказался между Двалином и Эльтарой, закрыв собой хозяйку. Орлиный клюв, острый и прочный, словно меч, был нацелен в грудь гному.
— Ну что ж, — философски заметил Двалин, принимая боевую стойку. — Так?то оно даже и лучше. Смерть в бою, как говорят, почетна и весела.
— Смерть всегда уродлива, отвратительна и страшна, гном, — с неожиданным спокойствием угрюмо сказала Эльтара. — Не бравируй этим и не зови Костлявую раньше отмеренного тебе срока.
— Но это не значит, что оставшийся мне срок я намерен прожить, отзываясь на кличку «презренный»! Давай, чего мы тянем, пускай своего зверя! Я надеюсь угостить его моей сталью. Сам варил и ковал. Ну, давай, мочи нет больше ждать!…
— Я пытаюсь приказать тебе, но ты не повинуешься, — вдруг удивленно сказала Эльтара. — Что с тобой, гном?
— Что со мной? Вот уж не знаю и знать не хочу! Ну так что, будем драться или как? А то моей секире уже скучно.
— Не повинуешься, не повинуешься… — лихорадочно шептала Эльтара, поспешно плетя какие?то заклинания.
— Эй! — Гном опасливо отодвинулся. — Ты это брось, слышишь? Ты на меня тут свою волшбу не напускай!…
— Помолчи, а? Я должна разобраться!…
— Что я тебе, каменная крыса, что ли?! — рассвирепел Двалин.
— Да, не повинуешься… — изумленно произнесла Эльтара, опуская руки. — Древний Долг более над тобой не властен. Тебя, конечно, можно подчинить надлежащими заклятиями, но… тогда ты превратишься просто в куклу?марионетку. Это очень важно!…
— Я что?то тебя не понимаю, — устало выговорил гном.
Охватившее его боевое безумие слабело, серой волной накатывалась усталость. Сейчас ему уже хотелось, чтобы все поскорее кончилось — неважно как.
— Я не могу больше тебе приказывать, — пояснила Эльтара. — Ты совершенно свободен. Можешь идти куда хочешь. Я в состоянии наложить на тебя чары… как и на всякого иного Смертного. Но не более. Теперь понятно?
— А… зачем ты говоришь мне все это? — удивился гном. — Я замахнулся на тебя секирой.
— Я замахнулся на тебя секирой. Я хотел прикончить тебя, а ты, вместо того чтобы натравить на меня своего зверя, растолковываешь все эти вещи!
— Ты глуп, — нахмурилась волшебница. — Я уважаю свободный дух, в ком бы он ни проявлялся! Ты — проявил, в отличие от всех твоих сородичей.
— А ты не боишься… — начал было Двалин.
— Что ты расскажешь об этом другим гномам? — усмехнулась волшебница. — Нет, не боюсь. Слишком редок твой дар, Двалин. Слишком редок. Так что я предлагаю тебе — поступай ко мне на службу. Хозяйка я щедрая. Ты ведь знаешь, кто я на самом деле!…
— Знаю, — буркнул Двалин. — Наследная…
— Не здесь, — прервала его Эльтара. — Не в подобных местах. Ну как, договорились?
— Ты обидела Лиису… ты была донельзя высокомерна с людьми на хуторе…
— Великий Камень, никак не могу привыкнуть, что меня поучает гном, — вздохнула волшебница. — Ты слышал когда?нибудь что?нибудь о Законе Равновесия?
— Это когда Зло там, Добро всякое? — осведомился гном.
— Гм… никогда не слышала столь пренебрежительного отзыва… но в общем ты прав. Так вот, волшебник не может творить одни лишь добрые дела. Или одни лишь злые. Приходится выдерживать баланс. Так вот, сорванная юбка этой — как ее? — Лиисы есть наивозможно низкая плата за право носить Белые Одежды. Теперь ты понял?
— Не совсем, но примерно, — отозвался озадаченный гном. — Значит, весь Древний Долг и все мои соплеменники?рабы на юге…
— Есть плата за возможность противостоять Смерти во всех ее бесчисленных обличьях, Двалин. А теперь вставай. Нам пора к Холму Демонов.
Разумеется, я отыскал окольный путь вниз. И теперь спускаюсь по грубой лестнице, вырубленной прямо в коренной скале тысячи лет тому назад. Множество ног ступали по истертым ступеням, множество ног и лап, принадлежавших странным, невиданным существам… Я вдруг с удивлением понимаю, что проложили этот путь и первыми прошли по нему отнюдь не люди и даже не гномы. Более того — даже не Перворожденные! Древняя злоба Сотворенных?в?Ночи — камни еще хранили ее след. Я помню их! Я помню! Ну да, это были они… мои первые враги в первой битве. Они становились то холмами, то реками, то озерами, стремясь сбить меня со следа, обмануть, скрыться… Но я настигал их. Они хорошо дрались. Я вспоминаю их с благодарностью. И… они пытались защищаться. Они настойчиво пробивали свой путь в глубь земной толщи, стремясь овладеть Силой. Все это я помню. Но вот помогло ли им это?…
И еще — а зачем я с ними воевал? Почему мы стали врагами?
Ответа не было. Да я и не слишком стремился его найти.
Спиральная лестница привела меня в тесную камеру. Здесь не ходили, наверное, уже два или даже три десятка веков. В середине — круглый, грубо вытесанный каменный алтарь. Над ним — узкая дыра дымохода. Здесь сжигались жертвы. Сюда, привлеченные страданиями пытуемых, сползались Страхи Земные, возникшие едва ли не в первые миги Творения. Здесь Со?творенные?в?Ночи пытались перенять силу своих страшных гостей… Вряд ли это помогло Сотворенным.
