— А, это ты, Полина, — с ядовитой улыбочкой по здоровалась она, проигнорировала Дениса и неприязненно оглядела меня. — Кто твоя подруга? Новая невольница? Я тебе сто раз говорила, всех падших девок не спасешь.
— Моя коллега, тоже богиня красоты, — с вызовом ответила Поля.
— А я-то думала, ты у нас одна такая, — вскинула брови задавака. — Вас что, на фабрике клонируют?
— Знакомься, Яна, — проигнорировав ее выпад, сказала Полина. — Эта очаровательная, гостеприимная женщина Генриетта Романовна, наша Гера.
— Очень приятно! — с чувством произнесла я. Генриетта передернула плечами и удалилась обратно в самолет.
— А чего это она среди дня спит? — спросила я у Поли.
— Нашла чему удивляться! Ты думаешь, сколько ей лет? Я имею в виду, сколько ей было лет, когда она сюда попала?
— Тридцать? — неуверенно предположила я.
— Ха! Сорок пять! — вмешался Деня.
— Сколько?! — удивилась я. — Слушайте, эта аномалия — она и в обратном направлении действует, да? Омолаживает?
— Омолаживали ее пластические хирурги, — сказала Поля. — Она на какие только ухищрения не шла, чтобы мужа удержать. И второе высшее получила, и три языка выучила в совершенстве, и в фитнес-клубе по три часа в день зависала, и из салонов красоты не вылезала. Зевс как-то по пьянке проболтался, что она и интимной гимнастикой владеет не хуже таек.
— Да ты что?! — округлил глаза Денис.
— Представляешь? Да только муж ее все равно бросил, к молоденькой ушел. С тех пор Генриетта всех, кто моложе ее, ненавидит люто, а на дневном свете она старается не появляться, потому что все ее морщины как на ладони видны. Она в Италию-то летела на очередную подтяжку, да только не успела. Поэтому днем наша мадам почивает, зато после наступления сумерек спускается вниз. Погоди, через полчасика явится, солнце вон уже садится. В темноте-то ее возраст не так заметен, есть возможность за молодую сойти.
— . Теперь понятно, почему она тебя невзлюбила, — признала я.
— . Теперь понятно, почему она тебя невзлюбила, — признала я. — И меня заодно.
— Да не бери в голову! Если б не меГера, я бы, может, уже давно сюда перебралась. Среди своих-то веселее. Да только как представлю, какую веселую жизнь мне Генриетта организует, так сразу все желание пропадает. Такая соседка самой зловредной свекрови фору даст.
Я вспомнила вессалийскую королеву-мать, ставшую свекровью Золушки, и подумала, что у нее и Генриетты нашлось бы много общего.
— Ладно, пойдем отсюда, — потянула меня Полина. — Идем, с Дарьей познакомлю.
В стороне от лагеря находилось что-то наподобие дачного участка. Несколько мужчин вспахивали землю, а руководила ими невысокая, тоненькая девушка. Лишь когда она обернулась, я поняла, что ошиблась лет на двадцать. Женщине было далеко за сорок.
— А это наша Деметра, или Дарья Матросова, специалист по сельскохозяйственным угодьям.
— Да ладно уж, специалист, — улыбнулась Дарья, на ее загорелом лице расцвели лучики морщинок. — Просто с детства жила в деревне, привыкла в огороде работать, вот и здесь продолжаю в земле копаться. Назаказывали семян да саженцев со всего света, я и слежу, чтобы они принялись.
— Теть Даш, а вишни пока нет? — с надеждой спросила Полина.
— Для вишни еще рано, а вон у черешни совсем недавно ягодки появились, вон там погляди! — Дарья махнула рукой, и Поля с радостным визгом умчалась в том направлении.
— Полина без вишни осталась, — пояснила я. — Геракл ее на цветы обломал — хотел нашей красавице сюрприз сделать.
— Представляю себе, — звонко рассмеялась Дарья. — Он так-то неплохой парень, добрый, вот только…Она молча постучала кулаком по лбу.
— Специфичный, — деликатно подсказала я.
— Точно!
— Дамы! — позвал нас показавшийся на краю огорода Денис — Народ уже потихоньку собирается. Если не хотите пропустить все самое интересное, советую поторопиться!
Мы захватили Полю, за неимением попкорна набравшую полный пластиковый тазик черешни, и двинулись туда, куда уже стекались обитатели городка. По дороге Полина приветливо махала рукой старым знакомым и представляла меня:
— Яна, это Герман, он же Гермес. Это Вероника, наша Ника. А это наша Афина, Инна Афанасьевна. А вон Аполлонов, Алекс… Эй! Не видит, к роли готовится. Он сегодня ведущий, так что ты на него еще наглядишься. А, привет, Галочка! Ян, Галочка у нас Геба.
«Олимпийские небожители» не выглядели представителями одной тусовки. Даже тридцать лет, проведенных бок о бок, не превратили случайных пассажиров самолета в закадычных приятелей и не сгладили различия между ними. Это были герои совершенно разных миров. Серьезный Герман словно сошел со страниц журнала «Профиль», спортивная и подтянутая Вероника украсила бы своей безупречной фигурой «Shape», невзрачная и равнодушная к собственной внешности Инна Афанасьевна олицетворяла собой какие-нибудь «Вопросы философии», где содержание важнее иллюстраций. Кумир девчонок красавец Аполлонов мог бы с равным успехом демонстрировать обольстительную улыбку в женском журнале, натренированный торс — в «Men's Health» и тонкие познания шоу-бизнеса в музыкальном издании, а улыбчивая и жизнерадостная Галочка будто бы спустилась на Олимп с обложки «Космополитена».
Была здесь и стайка муз — блистательных московских светских львиц, и свои сатиры — страстные волосатые предприниматели-итальянцы, возвращавшиеся на родину на том роковом рейсе. Половина олимпийцев носила современную одежду и пляжные шлепанцы, остальные приспособились к местной моде и щеголяли в тончайших туниках и кожаных сандалиях. Не было единства и в прическах: Вероника носила короткое каре, длинные волосы Галочки были уложены на манер гречанок, Инна Афанасьевна предпочитала нехитрую прическу «Фрекен Бок», одна из нимф заплетала волосы в косички, у Германа была аккуратная короткая стрижка, у Аполлонова — небрежная полудлинная, итальянцы отрастили кудри до плеч. Различались мужчины и отношением к бритью — музыкант был тщательно выбрит, Герман носил бородку, а мачо — двухдневную щетину.
Казалось, каждый из здешних обитателей всеми силами стремился выделиться, чтобы не быть похожим ни на кого из соседей. Кроме итальянцев — те, напротив, организовали клан братьев-близнецов.
С радостным гомоном все заняли места у импровизированной сцены — ровной лужайки с тремя самолетными сиденьями для гостей и одним для — ведущего. При этом Афина, Гермес, Геба, Ника, Деметра, Дионис, Арей и мы с Полей приземлились в полупустом ВИП-партере в широкие кресла из салона бизнес-класса, а нимфы с сатирами расположились во втором ряду, на простых скамеечках. Аполлонов, сидя в кресле ведущего, деловито изучал записи, готовясь к «эфиру». А вот главных героев — неверного Зевса и ревнивой Геры — что-то не было видно.
— А где Аид? — шепнула я, поглядывая по сторонам ь поисках мрачного божества.
— Это место вакантно, — хихикнул Денис, сидящий слева от меня. — Это вон музы друг другу едва все волосы не повыдирали за право зваться Афродитой, да только мужским голосованием была выбрана Эдита, а потом и Поля ее место заняла. А на роль повелителя мертвых желающих нет.
— Фемида, Артемида, Гефест? — припомнила я остальных главных обитателей Олимпа.
— Фемида — это адвокатесса наша, Фекла Михайловна Данилова — в суде, у нее приемный день, — пояснил Денис. Раскрасневшаяся Полина о чем-то, хихикая, перешептывалась с Андреем, так что ей было не до меня. — С Артемидами у нас напряженка — ни одной девственницы на весь лайнер не нашлось, ждем вон, когда дочка Вероникина подрастет. Да с нашей аномалией ей до пятнадцатилетия еще лет сто ждать придется, а в город ее отпускать Ника не хочет. А Гефест, Геннадий Филимонович Старцев, бывший металлург, нелюдимый совсем. Нашел себе пещеру неподалеку и сидит там целыми днями — думу думает, как самолет починить и всем нам отсюда свалить. Взял себе в подмогу сисадмина и летчика, они ему помогать ходят. Уж сколько они нам за тридцать лет планов представили — а все без толку. Я уж и не верю, что мы когда-нибудь обратно вернемся. А что, здесь тоже неплохо! Могло бы и на Северный полюс выкинуть, а тут так вообще курорт!
