— Сильнее к плечу прижимать, — буркнул старлей, кое-как объяснив и показав волнующемуся лорду, как обращаться с ружьём. — Отдача такая, словно жеребец лягается…
Тот неуверенно открыл затвор, вложил патрон и кое-как защёлкнул. И когда Александр указал рукой на массивную колоду и проворчал Тиль:
— Ушки заткни — сейчас бабахнет! — Эрлик судорожно вжал спуск.
Бабахнуло добряче — по мнению механика, даже чересчур. Хотя, возможно, и за счёт замкнутого пространства…
Порох оказался даже бездымным. Хоть и заволокло подвал едкой и тухлой пороховой гарью, но ошеломлённый лорд Эрлик, которого отдачей едва не сбило с ног, с изумлением взирал на расщеплённую колоду в углу. А затем осторожно опустил ружьё и так уважительно поклонился «благородному дону Александру», что тому даже стало неудобно.
Наверху оказались трое городских старшин, изрядно обеспокоенных тем, что где-то неподалёку стреляли вельды. Однако лорд Эрлик разъяснил ситуацию и даже оказался столь щедр, что вновь продемонстрировал действие оружия старшинам, ещё долго потом выковыривавшим грохот из ушей. Те немного перепугались и обрадовались одновременно. Затем переглянулись, и переговоры пошли по новой — но на куда более высоком уровне.
— Нет, дамы и господа, — хмурый и задумчивый старший лейтенант отвернулся от окна, куда смотрел бездумно, прежде чем сформулировать и озвучить своё решение. — Вы говорите, что вельды отбирают из поставляющих еду караванов немногим более половины еды и прочих припасов? А ведь это только одна сторона медали.
Он отошёл от окна, где над выжженной и словно порыжевшей от зноя степью величественно и неспешно опускалось солнце. Посмотрел на внимательно слушающих его старшин и насупленного лорда Эрлика.
— Другая сторона — выходит, если вельды перестанут получать продовольствие, то от голода вымрет примерно столько же их людей, сколько в самом Изеке. То есть около трёхсот тысяч. Нет, я не стану способствовать вам в изменении ситуации.
— Но город задыхается! — с жаром воскликнул низенький и плотный глава почтенной Гильдии Купцов. — Как вы не понимаете — мы на грани разорения! Невозможно ни вести дела, ни развивать ремёсла или науки! Не говоря уж о благотворительности или помощи неимущим…
— К тому же, по нашим данным, у вельдов нет постоянных мест проживания. И трёхсот тысяч народу уж тем более, — лорд Эрлик поморщился. — Но пожалуй, вы правы — кто-то же потребляет пищу? И без ограбления караванов люди где-то попросту вымрут.
Тут отозвалась красивая высокомерная дама с властным голосом — леди Ульрика из Дворянского Собрания. Она даже среди такой представительной компании выглядела словно золотая монета в куче медяков.
— А какое нам дело до смердов, пусть даже и в таком количестве? У нас свои дети и нищие с голоду пухнут, — её взгляд неприязненно упёрся в старлея. — Город избрал меня в Совет Старшин, и я, извините, отстаиваю прежде всего интересы Изека.
— Давайте не горячиться, дамы и господа, — румяный и живой как ртуть человечек, против обыкновения, отличался уравновешенностью мышления.
Оно и понятно — лекарь из городской лечебницы…
— Давайте обдумаем ещё раз ситуацию — неужели нельзя придумать вариант, чтобы более-менее удовлетворил всех?
— Так не бывает, — проворчал купец, — Чтоб и посрать, и задницу не замарать…
Леди Ульрика только поморщилась на такие простецкие выражения торговца, но с общим смыслом его слов склонна была согласиться.
Так и препирались бы собравшиеся в каморке начальника воинской гильдии, однако наступившая ночь вкупе с изрядной усталостью и одеревенением языков постепенно свела дискуссию на нет. И кисло согласившись на непреклонное требование Александра найти иной выход, твёрдо поддержанное целителем, высокое собрание нехотя дало обещание подумать.
Проводив взглядом из окна золотящиеся в свете оранжевой луны фигуры знатных старшин и их сопровождающих, лорд Эрлик запахнулся в свой длинный чёрный плащ и зашагал по комнате. Посмотрел на факел, поправил его в держаке и вздохнул.
— Не знаю, что тут можно придумать, но что-то делать надо — со своей стороны они тоже правы… Ладно, пойдёмте спать — завтра много работы.
Вот в чём был Александр уверен точно — так это в том, что у него нет ни одной мышцы, которая бы не болела. На следующее утро после памятного совещания лорд Эрлик отвёл его к тощему старикану. Тот хмуро выслушал приказ «подобрать оружие и научить паре-тройке приёмов». Обошёл настороженно озирающегося старлея по кругу, покачал жидкой бородёнкой.
— Ладно, толстый лорд — я с вас жирок быстро сгоню, — и вручил ему просто ужасающего вида бронзовую секиру.
Однако когда Александр скинул куртку и рубаху, дедок изрядно удивился тугим пластам мышц, переливающимся на оказавшемся чуть ли не легендарным богатырём благородном доне. Так удивился, что даже попятился, когда тот одним молодецким ударом развалил пополам истыканное мечами и копьями чучело. Но дрессировать принялся на совесть — благо оружие в руках механика порхало ласточкой. До обеда погонял и по качающемуся бревну, вдоволь поиздевался у вращающегося столба с двумя поперечинами — снизу и сверху. Так что ученику вдоволь пришлось и покланяться, и попрыгать, и оружием до нехочу помахать.
После обеда, проглоченного только изрядным усилием воли, в угловой башенке его уже ждали «головастые и смекалистые парни» из гильдий — Кузнецов, Строителей и Воинов. Как и договаривались они накануне с лордом Эрликом. И втихомолку матерящийся от боли в истерзанном и молящем о пощаде теле Александр изо всех сил вспоминал уроки Бауманки. Если принцип рычага оказался понят с лёту — всё-таки нехитрое дело, то над «золотым правилом механики» попотеть пришлось изрядно. Но когда через неделю тощий глава Гильдии Строителей в одиночку с помощью изготовленного по рисунку Александра полиспаста поднял каменную глыбу весом около тонны — вот тут все буквально ох… ой! — охренели, в общем. А впереди замаячил закон сохранения энергии и печь для выжига цемента. Да ветряная мельница, над чертежами коей до хрипоты спорили плотники…
А вечером, когда глаза слипались от усталости так, что хоть спички вставляй, он спускался в кузницу, где рассказывал и показывал недоверчиво хмыкающим мастерам всё, что только и мог вспомнить из курса металловедения. И поскольку ни о каком легировании или цементировании железа здесь даже и не помышляли — простейшая закалка и всё — то откровения Александра поначалу восприняли скептически. И пришлось ему пожаловаться лорду Эрлику. Тот взъярился так, что почтенные мастера огребли розгами, да не легонько.
Немного отдохнувший к ночи механик снова проковывал и проковывал полосу железа. Посыпал вспыхивающей золотыми с зеленью искорками пыльцой одного растения, в котором заподозрил следы никеля, складывал заготовку пополам и снова проковывал — и так до тех пор, пока не надоело ему самому.
Затем, крепко помня о том, что «вязкая сердцевина, калёная кромка», принялся подбирать способ закалки. Вспомненная из книг легенда, что дамасскую сталь калили в крови раба, вонзая светящуюся оранжевым светом заготовку в живого человека, тут явно не годилась — но чудесным образом преобразившиеся после порки мастера предложили на пробу масло, жир разных животных и даже такой экзотический рецепт, как сметана.
— Благородный дон… — перед загнанным старлеем в здешнем подобии книксена присели две весьма интересные девахи.
