— Нет, что-то у тебя не сходится, Тиль, — шепнул в ответ Александр, с которого куда-то улетели остатки сна. — Ну не хочу я на тебя смотреть, как на женщину. Ты ведь ещё дитё дитём… да и не привык я покупать себе подруг за кусок хлеба или деньги.
Маленькая ладошка змейкой скользнула по его телу вниз и тут же отдёрнулась обратно.
— Хм-м, и в самом деле… Никогда не общалась с благородными донами, — фыркнула Тиль, наощупь проверив слова насчёт «не смотрю, как на женщину». Приподнялась на локте, посмотрела в лицо, легонько холодя кожу дыханием. — Однако жизнь меня крепко приучила, что не бывает оно, как в сказке. И не приедет за мной благородный вельд в блистающих доспехах на белом коне…
Она призадумалась немного, фыркнула.
— И всё же хочется, отчего-то хочется поверить вам, мой дон Александер, — пробежалась легонько пальчиками по его лицу. Затем убрала руку, положила её на плечо старлея и опёрлась сверху подбородком. — Только вот, найдёте вы себе полюбовницу или даже жонку — и станет она есть меня поедом и со свету сживать. Оттого что рано или поздно — я её из вашей постельки, дон, выгоню — и сама там устроюсь. А иначе никак.
— И угораздило же мне тебя найти, с твоими философствованиями! — Александр нервно хохотнул, сообразив, что эта егоза вознамерилась крепко вцепиться в него всеми ручонками и даже ножками. — Потерпи немного, пока подрастёшь, там и сама передумаешь. А пока… ну, в отцы я тебе не гожусь — а в старшие братья возьмёшь?
Тиль негромко хихикнула. Засмеялась серебряным колокольчиком в темноте комнаты, сотрясаясь худеньким телом.
— Ох, мой дон… можете меня выгнать прочь за слова мои, только я всё равно скажу. Вы либо дурак, либо не от мира сего. Наверное, и впрямь из-за звёзд сюда к нам шмякнулись — ведь святых не бывает. А что не дурак и сердцем не чёрствые, это я уже и сама вижу.
Она потянулась, чмокнула мокрыми губами по небритой щеке, и Александр с удивлением сообразил, что несмотря на смех, Тиль всё-таки плачет — хм, и отчего бы? Кто этих женщин поймёт, отчего и когда у них глаза на мокром месте?
— Хорошо, мой дон — я подожду пару лет. Только сами потом увидите, что правду я говорю… если сами раньше не выгоните — или не посмотрит ваша светлость на меня другими глазами. А я буду очень, очень стараться, чтобы вы сделали последнее — вот в этом я клянусь. Ладно… спокойной ночи, ваша светлость…
Она отвернулась, поворочалась, устраиваясь поудобнее. Затем подняла тяжёлую и сильную руку, нырнула подмышку, положив голову на плечо. Поелозила холодной попой по боку, прижавшись всей спиной.
— Здорово, — шепнула она, обняв руку. — Тепло-то как!
И почти сразу, дрогнув пару раз лапками, уснула, оставив Александра наедине с весьма непростыми мыслями. Но наконец и он, устав прикидывать так и эдак, послал всё в и на, да и себе как-то легко уснул после всех этих треволнений.
Оказалось, что это чертовски хорошо — никуда не спешить, лежать себе в чистой постели, слыша слабо доносящиеся звуки за окном да лёгкое посапывание уткнувшейся в плечо Тиль. Лежать бездумно на спине, не открывая глаз, словно плыть в ленивой утренней полудрёме.
Лежать бездумно на спине, не открывая глаз, словно плыть в ленивой утренней полудрёме. Девчонка, очевидно, замёрзла к рассвету, ибо доверчиво обняла старлея, ещё и ногу закинув сверху. Ишь, малявка… вообще, надо будет прекратить подобные совместные спания. Нехорошо оно. Хотя и приятно сознавать, что в поисках защиты именно под твоё, Александр Найдёнов, краснозвёздное крыло и приползла во сне маленькая, издёрганная жизнью девчушка.
И всё же, он попытался настроиться на деловой лад и прикинуть на свежую голову, осмыслить всё происходящее. Ведь некоторые обмолвки прислуги и Тиль насчёт того, что у вельдов имеются «громовые палки» и какие-то чадящие железные повозки, наводили на мысль, что не всё так просто в этом умилительно-средневековом обществе. Да и как же не согласиться, что до сих пор как-то уж очень удачно всё выходило…
— Мой дон изволили проснуться? — эй, да оказывается, девчонка не спит!
Приоткрыв один глаз, Александр скосил взгляд на хитрую улыбающуюся мордашку на своём плече. Тиль лежала спокойно, самым пристальным взглядом рассматривая своего хозяина в утреннем свете. И в глазах у неё определённо читалось намерение чего-нибудь пожевать и устроить какую-нибудь каверзу, да не одну. Так и есть — девчушка потянулась, сладко зевнула на манер кошки, и самым хулиганским образом опёрлась коленкой на вздыбившееся спросонья естество, словно на ветвь дерева. Так и норовит, шалунья, вскарабкаться…
Для порядку легонько, но обидно шлёпнув тотчас же скуксившуюся проказницу пониже спины, Александр напомнил ей о вчерашней договорённости. Тиль надулась, словно мышь на крупу — но едва хозяин обмолвился насчёт умыться-позавтракать, как тотчас же кубарем слетела с пышной постели и с воплем:
— Благородный дон проснуться изволили! Воды для умывания, завтрак в комнату! — помчалась к дверям, на ходу спасаясь от утренней прохлады под давешним полотенцем.
То ли Александр вчера навёл уважения своим плечистым видом, то ли дворянское сословие и впрямь пользовалось в городе известным почтением, но шорох среди рабов и прислуги поднялся изрядный. Всё-таки, хоть и приучали его всю жизнь к тому, что «все люди равны», а что-то в таком есть — быть немного равнее других…
И наконец, облачившись в принесённую служанкой форму и всунув в седельные сумы подбитую мехом лётную куртку, Александр обратил внимание на бледный и осунувшийся вид женщины. Да что ж тут не понять — всю ночь ведь вкалывала, небось. А потому старлей втихомолку, загородив её вычищенным до блеска лоснящимся конём от взоров хозяина и прочей челяди, сунул служанке пару самых крупных медяков. И, судя по вспыхнувшему в её глазах радостно-изумлённому выражению, угадал.
— Да ладно тебе, — бросил он уже на улице девчушке, сидящей в своём седле по-прежнему закутанной в полотенце и осуждающе поджавшей губы. — Попрошайке не дал бы, а хорошему человеку за работу — отчего бы и нет…
В одёжной лавке торговец попытался всучить ему откровенную дрянь, но Александр, ухватив ветхую одежонку за рукава, легко разорвал её пополам с треском ветхой материи.
— Вы что же это, почтеннейший? — горой навис он над обомлевшим купчишкой с воровато бегающими глазками. — Я хочу потратить в вашей лавке хорошие деньги, а вы мне халтуру подсовываете?
И, насупившись, сделал вид, что тянется за болтающейся на ремне палице.
— Без этого, — шикнула втихомолку Тиль. — В городе оружием размахивать нельзя.
А затем, стоя у ноги Александра на манер закутанного в белоснежную хламиду ангелочка, начала громко и азартно чехвостить торгаша. Так мол тебя и разэдак, ведь благородный дон в плечах как двое солдат — вона какие кулачищи ведёрные.
А вот как начнёт тут сейчас всё разносить вдоль и поперек! Или, быть может, пойти насчёт покупок в лавку напротив? Словом, малышка развлекалась вовсю — даже румянец появился на отмытых щёчках.
Разнос удался на славу — при последних словах купчишка и вовсе переменился в лице. И погнал своих приказчиков за товаром получше. Правда, теперь уже стала удивляться Тиль, ибо оправившийся от смущения старлей, впечатлённый тирадой девчонки, с великолепным негодованием отбросил в сторону одежды из какой-то хоть и весьма крепкой, но откровенной дерюги. И в конце концов подобрал для маленькой служанки крепкую и практичную одежду походно-милитаристского стиля. Да пару добротных полусапожек на шнуровке. Ну, и себе такое же заодно. А затем, поддавшись внезапному вдохновению, придирчиво выбрал для Тиль ещё один комплект — на этот раз девчушка с круглыми от удивления глазами выглядела в точности как щёгольски выряженный маленький и чертовски симпатичный паж.
