— … хотим мы того или нет, гражданин Неронко. Пусть обвинение и неслыханно дерзкое — но оно прозвучало, причём в присутствии двух членов Совета, — в коридоре перед нишей для запчастей, куда временно определили арестованного, обнаружились оба упомянутых члена в сопровождении целой оравы вооружённых охранников.
Отогнав некстати мелькнувшую мысль — вон как боятся, уважают — скорчившийся на грубом каменном полу человек, щурясь, смотрел на них. И целительница зябко поёжилась, припомнив вот такой же точно взгляд у хищника в зоологической коллекции. А упомянутый Неронко, пожав плечами, поинтересовался:
— И что же, вы официально поручаете мне провести расследование?
Кивнув, женщина бросила взгляд на заключённого.
— Ваши опрометчивые слова, раб Алек-сан-дир, будут расследованы самым тщательным образом…
Ха, испугали ежа голой задницей! И механик не отвёл глаз. Лишь перевёл взгляд на тщедушного представителя конторы.
— Можно вопрос? — и получив снисходительный кивок от стоящей рядом охранницы с ярко-зелёными патлами, продолжил. — Гражданин Неронко, вы чиновник или профессионал?
Упомянутый несколько секунд молчал, играя желваками. И лишь потом решил, что вопрос хоть и может быть истолкован в оскорбительном смысле, но всё же задан. И как гражданин, он обязан на него ответить.
— Последнее.
— Тогда у меня к вам просьба, — сдерживая дрожь, прошептал Александр на исходе душевных сил.
И как гражданин, он обязан на него ответить.
— Последнее.
— Тогда у меня к вам просьба, — сдерживая дрожь, прошептал Александр на исходе душевных сил. — Провести расследование профессионально, а не сотворить очередную бюрократическую отписку.
Лицо сыскаря, или кто он там, пошло пятнами. И всё же он сдержался.
— Говорю при свидетелях. Будьте спокойны — не упущу ни единого факта. И когда я закончу, у дерзкого раба не останется ни единого шанса отвертеться от дезинтеграции… Но я даю слово Гражданина — буду рыть так же дотошно и беспристрастно, как в прошлый раз, когда произошло покушение на члена Совета…
Но не успел разъярённый тихарь закончить свои слова, как пол под ногами игриво качнулся, загудел. Свет моргнул, неуверенно вспыхнул опять. И едва удивлённые люди, попадавшие с ног, стали озираться и осторожно пытаться встать, как бунт подземных недр ослаб, а затем и прекратился. Зато из динамиков разнёсся гремящий жестью голос диспетчера:
— Обвал в седьмом забое! Обвал в главном штреке! Посторонним срочно покинуть…
И всё же Александр решился — в головке седьмого забоя, беспристрастно высвеченной на экране компьютера, горели четыре зелёные точки. И коль оказавшиеся за завалом люди ещё живы, не дело ныть подобно присыпанным белесой пылью Гражданам или дёргаться на всех цепными псами, как растерянные и бестолково мечущиеся охранники. Он шагнул вперёд и протолкался сквозь жидкую толпу шахтёров.
— Игнис, проложишь маршрут в обход завала? — и, едва печальный старый маркшейдер озадаченно кивнул, рявкнул в сторону. — Марта, тащи наши долота! Пробьём узкую дырку, вытащим их…
И, глядя в глаза так и оставшейся пока безымянной для него врачевательнице, изрядно растерянной и утратившей свой обычный лоск, протянул руки с оковами. Та заколебалась, бросила взгляд на горного мастера.
— Маркшейдер, шансы есть? Отвечайте же — есть шансы спасти людей?
Тот озабоченно вжал голову в плечи, склонился над испещеренными отметками картами, повозился и неопределённо дёрнул плечом.
— Если за три часа сумеют… но лазерного или хотя бы плазменного проходческого щита у нас поблизости нет. С другой стороны, рабы Марта и Алекс и впрямь чемпионы. Стоит попробовать!
И, едва освободившись от уже изрядно поднадоевших кандалов, Александр со всей силой не ведающего о поражениях человека рванул вперёд. Подсвеченный лучиками лазерного нивелира полукруглый орт со сводчатым куполом и более-менее горизонтальным полом углублялся как будто проедаемый неугомонным, поселившимся на наконечнике долота кротом. Сквозь шипение насилуемого инструмента и грохот разрушаемой породы сзади только и доносилось яростное дыхание вручную отваливающих и удаляющих камни шахтёров.
Как только вгрызающийся вперёд Александр почувствовал, что бухающая в виски багровая волна уже застит взор серой пеленой, он тут же уступил место бросившейся вперёд Марте. «Ишь, как на штурм рейхстага рванула… давай-давай, старая кошёлка» — только и успел подумать он, как его окатили струёй холодной воды.
— Спасибо, — проморгался он, утирая стекающие по лицу струйки.
И тут же ринулся прилаживать к работе малого кибера. Безжалостной рукой, с какими-то искрами вырвав из корпуса два манипулятора, мешавшие тому протиснуться в узкий лаз, он ткнул пальцем в хитрую экстра-кнопку типа «Работать любой ценой». И о чудо! — верещащий о куче поломок и длиннющем списке неисправностей металлопластиковый паук-хромоножка суетливо принялся помогать. Следом за ним в пролом, где сквозь зубы для поднятия духа глухо ругалась бригадирша, отправился ещё один.
Следом за ним в пролом, где сквозь зубы для поднятия духа глухо ругалась бригадирша, отправился ещё один. Звеня суставчатыми лапками и нещадно царапаясь о никак не выглаженные стенки, те шустро принялись вычищать забой, где и развернуться-то с трудом можно.
— А ведь могём и успеть, — маркшейдер озабоченно посмотрел вдоль указующих путь лучей и буркнул в микрофон. — Хорош, Марта — выводи влево на тридцать. Сделай малую камору, а потом надо прямо, аж до отметки пять-один. Но хоть чуть углубись от поворота, чтоб я мог свою наводку разместить…
Не известно толком, что там ответила яростно рубящая отзывающийся искрами гранит Марта, но маркшейдер усмехнулся в седые от каменной пыли усы и одобрительно крякнул. Прислушался ещё.
— Понял, выходи. Сейчас я протиснусь, разверну комплекс. Алекс, меняй бригадиршу, — и едва из узкого штрека показалась вся белая от пыли задница и ноги Марты, прямо перед которой спешил убраться с дороги кибер с куском камня в лапках, старик ловко, на карачках полез туда.
Александр взвалил на плечо переносной комплекс и поспешил следом. И едва маркшейдер развернул свою машинерию и высветил новое направление в обход завала, он снова с упрямством вгрызся в породу.
Металлокерамические наконечники истирались прямо на глазах, блоки питания дважды пришлось менять — но уже почуявшие победу люди ещё сильнее налегали, словно это был их последний бой.
И они таки успели — из тёмного и печально затихшего забоя, где едва оставалось хоть немного кислорода в отравленном дыханием и чадом сгоревшей техники воздухе, извлекли двоих рабов-шахтёров и одного гражданина-охранника. Да труп ещё одного горняка, придавленного глыбами и не дожившего до освобождения из каменного плена, Александр вытащил на своей спине. И лишь передав закоченевшее и словно ставшее в посмертии тяжелее окровавленное тело на чьи-то руки, позволил усталости принять себя в ласковые объятия забытья.
Потому-то он и не слышал, как присутствующий при этом гражданин Неронко переглянулся с принявшейся заниматься своими прямыми обязанностями врачевательницей.
— И этот парень бунтовщик? Что-то тут не сходится…
Нет, ну эти мозгоковырятели грёбаные и ахнутые совсем охренели! Ибо в очередной раз Александр пришёл в себя на холодном металлическом столе, и очередной раз в его разуме кто-то беззастенчиво ковырялся. Вокруг головы тускло мерцали венчики каких-то диковинных приборов. Но не оставалось ни малейшего сомнения, что именно от них в мозгах раздавалось то мерзкое шипение, то совсем уж тошнотворное покачивание. Обрывки образов и воспоминаний почти явственно всплывали из глубин памяти к этой равнодушно моргающей короне и по толстым кабелям уносились куда-то за стену.
