Я продолжал прислушиваться: где?то вдали визгливо подвывал шакал, нервно вскрикивала, встречая солнце, какая?то пичуга, но был в этой утренней тишине еще один едва различимый звук — не то отдаленный скрип, не то шорох движущегося песка.
— Лис, — тихо скомандовал я, — давай?ка незаметно взгляни, как там дела наверху, а я сейчас растолкаю Ансельма и присоединюсь к тебе.
Подъем Лисовского ученика не затянулся. Быстро привыкший к тяготам странствий, юноша, едва заслышав шаги, подскочил на жесткой лежанке и, морщась от боли, начал укладывать свою походную «постель».
— Там! — в наше убежище ворвался Лис, явно потрясенный увиденным наверху. — Там такое!
— Какое? — всполошился я, немедля хватаясь за меч.
— Там ниндзя на верблюдах!!!
— Кто?! — переспросил я.
— Пошли, сам увидишь, — призывно махнул мне рукой Венедин. — Тем более шо прятаться нечего. Они нас, блин, еще ночью срисовали. По дыму, что ли?
Крикнув Ансельму приготовиться к схватке, я последовал за другом. Забыв о полученных вчера ссадинах и царапинах, мы выступили на свет из пещерной тьмы, готовясь принять, может, последний в своей жизни бой. Я впереди с «Отцом вдов» в руках, перекрывая подход, Лис за моей спиной со своим ростовым луком, надеясь за оставшиеся жалкие секунды подстрелить хоть двух?трех особо буйных для окончательного успокоения его души на Небесах.
Увидев наш боевой порядок, незнакомцы спокойно, словно в замедленной съемке, подняли маленькие тугие луки и, не говоря ни слова, не произнося ни звука, начали накладывать на тетиву короткие камышовые стрелы.
— Капитан, — услышал я позади голос Лиса, — поведай мне, пока не поздно, хоть кто это такие?
Любознательность моего друга была явлением скорее нервным, чем вызванным вдруг проснувшейся любовью к этнографии народов Востока. Я смерил взглядом противников, облаченных в длинные черные одеяния, с лицами, закутанными в черные же бурнусы, на насмешливо улыбчивых дромадерах, переминавшихся с ноги на ногу с тем самым услышанным мной звуком. Невзирая на явное, да что там, на подавляющее численное превосходство, они, казалось, вовсе не торопились пускать в ход оружие, по виду вполне смертоносное.
— Это друзы, — трагическим шепотом пояснил я, — такое себе ответвление от общего исламского ствола.
— Да?а? И чем эта ветка для нас лучше, чем любая другая?
— А Бог его знает, — честно сознался я, поводя мечом из стороны в сторону.
— Они какие?то жутко законспирированные. Помню только, что они очень не любят исмаилитов.
— Отрадно. Может, попытаешься им объяснить, что мы с ними тоже, как бы это так выразиться… — Как выразиться, Лис не нашел. Вернее, он выразился, но уже совсем на другую тему, поскольку в этот миг на голову ему шлепнулась изрядных размеров сельдь и, свалившись наземь, начала ожесточенно бить хвостом по стылому камню. Еще пара селедок упала передо мной, затем перед удивленно переглянувшимися верблюдами, а спустя полминуты настоящий сельдяной ливень обрушился на пустыню, словно кто?то в небесах подхватил в норвежских водах ни в чем не повинный рыболовецкий траулер и теперь старательно вытряхивал его содержимое на головы присутствующих.
— Чудо! — подняв очи в гору и немедля получая хвостом по бурнусу, прокричал один из друзов, вероятно, старший. — Знамение!
— Ансельм, прекрати немедля! — прячась под каменные своды, завопил Лис. — Ты что, сдурел?! Нас же сейчас рыбой завалит!
О боевых действиях было забыто начисто. Гордые дети пустыни, видевшие прежде рыбу разве что по великим праздникам, да и то в уже приготовленном виде, спешившись, собирали драгоценный подарок Аллаха, набирая его полные покрывала и явно не зная, что с ней делать дальше.
— Я только хотел, — оправдывался юноша, — вызвать град.
— Неуч! Ты что, слово «град» от слова «сельдь» отличить не можешь? — снимая нервное напряжение, возмущался Лис.
— О великий, — сокрушался его ученик, — я делал все по книге!
— Не ругай его, — вступился я за Ансельма, — очевидно, заклятие выдернуло где?нибудь на севере айсберг, чтобы превратить его в градины, ну и в придачу проплывавший мимо косяк сельди.
— А град тогда где? — не унимался Лис.
— Видать, по дороге испарился, — развел руками я.
Не знаю уж, как там уготованный для градобития айсберг, но распря растаяла без следа, и мы во главе груженного рыбой друзского обоза тронулись в путь к тому самому заветному оазису, где ждали нас вода и сытный ужин.
* * *
Вечером, утомленные дневным переходом и обильным ужином, обитатели зеленого островка в пустыне собрались в круг возле пылающего на каменной плите костра выслушать поучения стариков.
— Долг гостеприимства — одна из первейших заповедей друза, — воздевая ладони к небесам, говорил убеленный сединами глава общины, гостями которой мы были. — Лишь кровожадные ассасины, не знающие ни сострадания, ни чести, ни милосердия, лишены куска от нашей еды и места в наших сердцах. Никогда ни один друз не поднимет оружие против человека, покуда он действием своим не докажет, что черная злоба, подобно кобре, свила гнездо в его душе. — Мы с Лисом украдкой переглянулись, безмолвно благодаря Ансельма за его рыбный дождь, не давший продемонстрировать, какие ползучие гады скрывались порой в наших высокоблагородных сердцах. — Мы верим в то, во что верим, — продолжал мудрейший, — и нам нет дела до того, во что веруют другие, пока вера их чиста и рука не сеет смерть. Но страшный зверь таится в логове в землях наших отцов и дедов. Из грязной норы его во все края расползается ядовитое зловонное дыхание. Можем ли мы удивляться, что находятся смельчаки, готовые отсечь голову гнусной гадине? Можем ли мы отказать в помощи этим смельчакам? Нет! Иначе переполнится чаша терпения земных владык, и полчища, сметая все на своем пути, потекут через наши земли, чтобы сокрушить твердыню Долины Демонов.
— Твоя работа? — тихо поинтересовался Лис. — Экий митинг старикан развернул! Вся власть — Советам, фабрики — фабрикантам, дитям — мороженое, бабе — цветы.
— Твоя работа? — тихо поинтересовался Лис. — Экий митинг старикан развернул! Вся власть — Советам, фабрики — фабрикантам, дитям — мороженое, бабе — цветы.
— Да я?то всего и сказал, что ежели Алаэддин откажется отдавать нам Алену за выкуп, от силы через месяц здесь будет императорская армия.
* * *
Тонкий серебристый месяц кривой восточной саблей грозил правоверным с непроглядно?черных небес. Наши сопровождающие, едва различимые во тьме в своих черных же балахонах, в полном молчании мчались справа и слева вокруг нас, безмолвно указывая путь к вратам Долины Демонов.
— Вон за тем утесом, — вытянул руку вперед старший из наездников, — вход в ущелье, которое еще называют Кувшинным. Там очень узкая тропа меж скал, такая, что по ней, едва не касаясь каменных стен, может пройти всадник. Она упирается в башню более десяти человеческих ростов высотой. Иных путей в долину нет, разве что попытаться перевалить через горы. Но там капканы и каменные ловушки — любой неосторожный шаг вызывает лавину, к тому же склоны охраняют тысячи гашишимов. готовых не моргнув глазом отдать жизнь за правителя.
— Спасибо, ты нас очень утешил, — скривился Лис. — А какие?нибудь слабые места у этой хренотени есть? Друз непонимающе уставился на моего друга.
