— Где вы были так долго? — возмущенно встретила меня Алена Мстиславишна. — Здесь мамки устроили плач, будто на тризне. А вы, Лис Венедин, отлепитесь от моей Таньки! Вас не ее, а меня стеречь приставили. Да закройте вы рты, квочки! — поворачиваясь к белым как полотно придворным дамам, скомандовала она. — Чего ревете, точно белуги, не видите, что ли, все обошлось.
Мы поспешили наружу, торопясь вывести людей и бесившихся в трюмных яслях коней на убогую островную твердь.
— Мавр, хороший мой, испугался. — Я обнял шею коня, пытавшегося грудью и копытами расчистить себе дорогу на волю. — Спокойней, спокойней.
— Что за черт! Опять, что ли, тетки воют? — Лис, уже выведший на берег своего андалузца, гневно оглянулся.
— Да вроде нет.
— Да кто ж тут воет? Вальдар! — вдруг завопил он, едва не срывая голос. — Сюда! Скорее!
Я вылетел пулей, пытаясь сообразить, какой еще напастью решила нас одарить напоследок сегодняшняя ночь.
— Вон! — Венедин ткнул пальцем в сторону бушевавшей стихии. — Вон?вон, гляди!
Я уставился туда, куда указывал мой друг. Исчезая в предрассветном полумраке, в серой мешанине волн кроваво?алым пятном виднелся распластанный во всю ширь богатый плащ с затейливым золотым шитьем по краю. Он то рвался к берегу, то вновь уносился прочь, словно не зная, что и решить.
— Это плащ Эрхарда из Вагры, — меняясь в лице, мрачно бросил Лис. — Похоже, Горе?злосчастье в розницу грозит обойтись нам куда как дороже, чем оптом.
ГЛАВА 11
Пристают к заставе гости…
Из протокола
Разделка останков судна и строительство временного жилища продвигались полным ходом, когда на канале связи вдруг возник Лис, отправившийся в глубь острова на разведку.
— «Вальдар, вы только не обижайтесь, но я вам таки шо?то скажу».
— «Что случилось?» — встревожено бросил я, прикидывая, как бы получше переместить на берег вполне сохранившуюся каюту Алены Мстиславишны.
— «Ровным счетом ничего», — успокоил меня Венедин. — «Если, конечно, не считать, что эта часть суши, со всех сторон окруженная водой, наш с тобой любимый остров троллячьей задницы».
— «Как, опять?!» — В тоне моем послышалась безысходность. Было отчего впасть в отчаяние.
Этот клочок земной тверди, едва?едва покрытый обычной для северных широт хлипкой растительностью, вовсе не имел источников пресной воды, а все, на что мы могли рассчитывать в качестве еды, были обитавшие на острове птицы, их яйца и, возможно, выловленная в прибрежных водах рыба. Не слишком густо, особенно учитывая приближавшиеся осенние шторма. Памятуя же, что остров и до нашей «драки» с троллем посещался нечасто, а уж после нее и вовсе стал притчей во языцех, ситуация складывалась весьма безрадостная. Нам следовало готовиться к продолжительной робинзонаде, причем отнюдь не в тропических широтах.
Вполне возможно, что, начни мы сегодня требовать спасательный катер, институтское начальство ближе к зиме сочло бы ситуацию достаточно критической для того, чтобы выслать нам помощь. Но при нынешнем положении дел даже Лис, твердивший всю дорогу, что проблемы этого мира волнуют нас исключительно с теоретической точки зрения, отказался бы бросить на острове товарищей по несчастью и уж тем более свою зазнобу и юную княжну.
— «Что делать будем?» — поинтересовался мой друг.
— «Для начала строить дом», — мрачно изрек я, понимая, что сейчас главное — занять всех делом. В противном случае путь до помешательства и каннибализма проходился со скоростью курьерского поезда.
— Воледар Ингварович, — подошел ко мне Ропша, — у нас четверо человек тяжело ранены, двое вряд ли доживут до вечера. У остальных же, почитай у всех, так, по мелочи.
Что такое «по мелочи» в устах повольника, я себе вполне представлял. Это мог быть и синяк под глазом, и изрядный след от кинжала через всю грудь.
— Мамки пусть займутся тяжелоранеными, — кивнул я, — остальным скоблить с камней мох и прикладывать к ранам, иначе загноятся.
Вчерашнему ватажнику сказанное было понятно и без моих слов. Он и сам вполне мог справиться с обязанностями главного робинзона, и лишь мое старшинство в возрасте заставило его избрать роль подчиненного.
— Я здесь на утесе расселину нашел, — продолжал Хват, — по ней в дождь вода стекает. Так что, ежели желоб сработать да в камне колодец выдолбить, глядишь, и при воде будем.
— Дельно, — согласился я. — А я вот что думаю, надо нынче сети сплести да птиц наловить.
— Жарить будем?
— И жарить тоже, — согласился я. — Но тут иной резон есть: пока у нас пергамент да чернила не перевелись, надо записки написать да к птичьим лапам привязать. Птицы вокруг кораблей летают, глядишь, кто и найдет письмецо.
— Да как же мы укажем, где нас искать? — удивился Ропша.
— Ну?у, место это примечательное. — Я скривил губы в усмешке. — Мы с Лисом против тролля здесь бились.
— Ишь ты! — изумился повольник.
— Так, значит, не байка про тролля?то?
— Да уж какая тут байка, — вздохнул я так тоскливо, что всякий вопрос о правдивости моих слов отпал сам собой. — Вернется Лис, могу тебя сводить, показать, где окорока его торчат.
Ропша покачал головой:
— Да, занесло нас. Сказывают, недоброе место.
— Верно сказывают, — согласился я. — А потому след на ночь здесь охрану выставлять вокруг лагеря, а то не ровен час какая нечисть нагрянет.
— Против нечисти?то, — мрачно заметил Ропша, — оружием нашим не шибко постоишь. А… — Он замялся.
— Что? — спросил я, видя заминку боевого товарища.
— Да вот люди бают… — неохотно начал повольник.
— Что бают?то?
— Бают, что Лис Венедин не токмо витязь отменный, но тако же и кудесник. И что он с самим Яросветом?ведуном дружбу водит.
— Водит, — согласился я, как бы случайно оставляя без ответа остальную часть вопроса.
— А еще люди говорят, что морок, который нынче ночью на берегу видали, Венедину служит.
— А! Это о?о?о… у?у?у… — Я поднял вверх указательный палец и, переходя на полушепот, предложил: — Вот ты у самого Лиса и узнай, служит ему этот морок или нет.
Честно говоря, за сегодняшнее утро ни у меня, ни у тех, кто пережил вместе с нами вынужденную высадку, не было времени задумываться над природой необычайного явления, свидетелем которого мы были. Лишь об одном мы с Лисом могли судить более чем однозначно: наш утренний пришелец никоим образом не поюлил на обитателя здешних мест и, вероятнее всего, каким?то образом был связан с амулетом, подаренным Лису таинственным Яросветом.
Амулет этот, как и велел чародей, Венедин не снимал, таская под одеждой. В первое время, в те самые дни, когда мы в Ропшином обозе тащились до Новгорода, Лис силился добиться от этой древней безделушки если не магических, то хоть каких?то действий: он тер его, стучал по нему пальцем, шептал со зловещим видом: «Сезам, отворись!» и прочие «крибле?крабле?бумс», но волшебная, по уверению Яросвета, вещица с абсолютным презрением игнорировала все попытки активизировать ее магическую мощь, сохраняя надменное, овеянное многими веками величие.
— Слушай, — в очередной раз гневно вопрошал Венедин, вертя в пальцах причудливо изогнутого китайского дракона на тонкой золотой цепи, — ты не в курсе, у всего этого магического хлама, часом, не бывает пенсионного возраста? Может, эта хрень уже того, давным?давно выдохлась?
