— Не знаю, — признался Лис. — Наитие какое?то. Меня другое занимает. Что скажет поутру фон Нагель, увидев такое прибавление в благородном семействе. — Мой друг замолчал, настороженно прислушиваясь. — Тихо, — бросил он наконец, — похоже, у нас еще гости.
В коридоре уже ясно слышались чьи?то шаги.
— Вероятно, монах принес нам очередную порцию помоев, — предположил я.
— Хотя нет, шаг слишком энергичный.
Лис поудобнее перехватил кинжал, готовясь к очередным дискуссиям.
— Господа рыцари, — отчего?то шепотом произнес новый визитер, — это я, фон Нагель. — Тевтонский прецептор наклонился над бездыханным телом. — Не волнуйтесь, я видел, как это было. Собаке — собачья смерть! Я не все понял из того, что он говорил, но многое мне теперь стало ясно. Император узнает об этом сейчас же. Вот только уберу отсюда труп. Незачем ему тут оставаться.
— Откуда ты здесь, Ульрих? — не имея сил скрыть радость, спросил я.
— Ко мне прибежал Ансельм. Парень твердил, что Ропша не тот, за кого себя выдает, что он вовсе не болен и сейчас намеревается убить вас. — Тевтонец мощным рывком взвалил тело мертвого повольника на плечи. — Да, вот еще, не ждите его, он под замком. Стражу у дверей я тоже поменял. Не пытайтесь бежать. Уповайте на милость Господню, я же сделаю все, чтобы помочь вам выбраться отсюда. А пока прощайте! — При этих словах фон Нагель повернулся и, склоняясь под тяжелой ношей, направился к выходу.
— Немец, — глубокомысленно изрек Лис, слушая удаляющиеся шаги нашего боевого товарища.
— Типичный немец. Тотемный зверь его — рейсовый автобус. Хорошо, если пассажиров устраивает его расписание и места остановок, а нет, ему нет до этого дела. Прет себе, как будто так и надо. Хорошо, будем уповать на милость Господню, вернее, на ее наличествующую часть: у нас еще осталось мясо и вино.
* * *
Монах, разносящий жидкость для смазывания решеток, в эту ночь так и не появился. Зато утром в наше более чем скромное обиталище заявился здоровенный детина, одоспешенный словно в бой, и уже знакомый монастырский кузнец. В коридоре нас поджидали еще два десятка таких же крепышей при копьях, щитах и кольчугах.
— «Ну что», — произнес я, оглядывая ряды нашей новой свиты, — «нападать будем?»
— «Нет, пожалуй. Невинноубиенных жалко. Особенно учитывая то, что скорее всего ими будем мы».
Погода на воле понемножку стала налаживаться. Сквозь обрывки туч вовсю просвечивалось синее небо, и солнце, не по?осеннему теплое, уже начинало подсушивать грязь и лужи на монастырском дворе. От этого становилось радостно на душе и мрачные мысли, пытавшиеся влезть в голову, находили вход в нее наглухо закрытым.
— «Слушай», — ни с того ни с сего спросил Лис, — «ты не знаешь, что означают эти самые крестообразные заклятия?»
— «Какие?»
— «Ну эти… Ансельм ночью говорил: колдовать не получится, потому что эти самые… крестообразные заклятия».
— «А, это. Не крестообразные, а перекрестные».
— «Один фиг! Шо сия фигура означает?»
— «Представь себе конструкцию из бревен, выверенную до дюйма, до грамма. Бревна поставлены под углом друг к другу, но все они у тебя над головой. Стоит мухе сесть на одно из них, как они рухнут вниз и сделают из тебя лепешку. Так вот, в нашей темнице подобное сооружение из заклинаний, имеющих, как бы это выразиться, пробелы, и если ты начнешь читать новое заклинание, то непременно заполнишь один или несколько таких вот пробелов. Со всеми вытекающими последствиями».
— «М?да, как все запущено», — вздохнул Лис. — «Как ты думаешь, а в зале суда этих магических бревен нет? Может, там попробовать колдануть?»
— «Лис, ты явно засиделся под землей. Что ты собираешься делать? Мы не знаем, как талисман себя поведет в следующую минуту. К тому же ты, вероятно, забыл, что сегодня в зале будет императорский маг. Соображаешь, какой это уровень? Хочешь посоревноваться с ним в высоком искусстве?»
— «Н?да, пожалуй, ты прав. А красиво было бы там молниями пошвыряться. Вот бы душу отвел!»
Придворный маг не заболел. Осенняя сырость не скрутила его в ревматическом приступе, не вызвала насморка и прочих возможных недомоганий. Этот образцово?показательный старец?чудодей в колпаке, халате с месяцами и звездами, с длинной седой бородой и явно волшебным посохом казался сошедшим со страниц детских сказок. Но учитывая, что сказки сочинялись как раз в эти времена, к нему стоило относиться с возможным почтением. Во избежание нежелательных превращений.
Следуя, очевидно, раз и навсегда установленному порядку, достопочтенный Мартин Камелиус принял присягу и, не обращая на нас никакого внимания, начал готовиться к процедуре освидетельствования. Открыв принесенный с собой ларец, профессор колдовских наук достал из оного пригоршню белого порошка и начал, медленно вращаясь вокруг своей оси, Посыпать им пол, вырисовывая правильный круг.
— «Цып?цып?цып», — прокомментировал действия мага Лис. — «Вальдар, шо этот дедуля вытворяет?»
— «Создает защитный барьер, если ты вдруг решишь демонстрировать против него магическую мощь.
Защита, непробиваемая извне, но вполне проницаемая изнутри».
— «Хитро устроился! Надо будет как?нибудь по свободе порасспрашивать Ансельма обо всех этих штучках?дрючках. Если мы, конечно, отсюда вообще выберемся».
Между тем волшебник закончил рисовать круг, начертал внутри него пятилучевую звезду, расставил на остриях лучей плошки с горящими свечками, вывел на полу какие?то магические символы и остановился в центре, ожидая сигнала.
— Господа, — произнес председатель суда, — ваше императорское величество, ваше высокопреосвященство. Если будет позволено, мы продолжаем судебное заседание по делу рыцарей Вальтера фон Ингварингена и Лиса Венедина. — Он посмотрел налево, направо и, дождавшись благосклонного кивка, продолжил: — Достопочтенный мэтр Мартин Камелиус, в силах ли вы засвидетельствовать или опровергнуть магическую сущность стоящего перед вами рыцаря Лиса Венедина?
Волшебник коротко кивнул и вытянул перед собой руки, подобно сомнамбуле.
— Да, — после краткого раздумья произнес он, — очень сильный… Да нет, огромный заряд магической энергии! — Он удивленно уставился на моего друга. — Кто бы мог подумать, воистину огромный заряд!
— Благодарю вас, мэтр. Прошу вас, оставайтесь в зале.
Маг поклонился и, опасливо косясь на Лиса, вышел из круга. Три бойких юноши с веничками немедленно стали сметать порошок в тот самый ларец, из которого он был взят.
— «Шо, и все?!» — удивился мой друг. — «А понтов?то, понтов?то сколько! Тоже мне, допинг?контроль!»
Я между тем осматривал зал, словно пытаясь найти те самые вожделенные десять отличий от виденной вчера картинки. Фон Нагель и десяток рыцарей его отряда присутствовали на заседании. Само по себе это было отрадно, но говорил ли наш храбрый спутник с императором, и если говорил, дало ли это какие?то результаты, оставалось совершенно неясным. Лицо Ульриха выражало эмоций не больше, чем автобусное расписание.
— Слово вам, преподобный отец Гервасий, — произнес председательствующий в суде аббат.
— Благодарю вас, — с неожиданной слезой в голосе проговорил злоокий аторней. — Благодарю вас, господин судья. Мне многое нужно сказать. Еще сегодня утром я желал заявить о вскрывшихся новых преступлениях освидетельствованного уже мага Лиса Венедина. Я хотел поведать вам о страшном святотатстве, устроенном им в городе Штраумберге, где вышеозначенный Лис Венедин, глумясь над нашей верой, продавал мощи несуществующего святого. Но нет, не об этом сейчас будут мои слова.
